Андер. Книга 3 - Виктор Сергеевич Викторов

«Святой Аарон, — наигранно восхитился я. — Это так мило. Неужели ты переживаешь за меня, дорогая?».

«Я переживаю за себя, — беззлобно огрызнулась Миа. — И за то, что кто-то может оторвать тебе башку раньше, чем это сделаю я».

«Мечтай больше, — фыркнул я. — Всё, что ты можешь делать — встревать в разговоры и теряться в самые неподходящие моменты. А уж умение появляться, как ни в чём не бывало, даже если ты неправа — твой главный минус. Ты же в курсе, что это заметно?».

Вяло подначивая Миагозру, я не забывал цепко осматриваться по сторонам. То ли это был единственный путь в пункт нашего назначения, то ли мой проводник специально повел меня таким образом, чтобы я смог в полной мере оценить вкус хозяина поместья.

Как оказалось, мы направлялись в сторону террасы, расположившейся с обратной стороны особняка. Прошагав через боковую галерею с высокими арочными окнами, за которыми парк уже постепенно погружался во мрак, мы попали в это красивое место, скрытое от любопытных взоров, но при этом весьма вписывающееся в общий стиль.

Длинная, широкая, с массивными мраморными перилами и редкими приглушёнными фонарями, дающими достаточно света чтобы комфортно передвигаться, не боясь загреметь носов вперед, но не совсем достаточно, чтобы в деталях видеть лица с небольшого расстояния.

Разумеется, данный факт нам с Миа совершенно не мешал, но, как говорится: «Кто на что учился».

Террасу смело можно было назвать уютной, но созерцание красот поместья — последнее, что меня сейчас интересовало, поскольку меня начал грызть смутный червячок беспокойства.

Хуже всего было то, что я пока не мог понять, почему это чувство возникло? Что я упускаю?

Незнакомый мне мужчина стоял у перил, глядя на парк. Когда я подошёл, он даже не обернулся, будто зная, что мой сопровождающий остался у входа, поэтому на несколько десятков метров возле нас нет ни одной живой души.

Такие психологические уловки я и сам когда-то с успехом проворачивал, поэтому не стал тушеваться, представляться, что-то первым. Сами всё скажут. В конце концов — не я бенефициар этого рандеву.

Вместо этого я занял место рядом. Здесь и правда было хорошо.

— Красивое место, — ровно произнёс мужчина, будто прочитав мои мысли. — В наши дни отсутствие кричащей роскоши уже можно считать наличием вкуса. Как считаете?

— Подписываюсь под каждым словом, — вынужден был согласиться я, слушая лёгкий шелест крон. — Умиротворяет, настраивает на нужные мысли.

Короткий смешок собеседника, которого я не смог даже приблизительно идентифицировать ни по одежде ни по общению, не дал никакой ясности.

— Вы любите тишину?

— В некоторые моменты я её очень ценю, — честно признался я. — Когда она помогает думать.

— Разумный подход, — мужчина повернувшись ко мне. — Особенно в вашем возрасте. В двенадцать лет об этом не задумываются даже умные и способные дети и шумят, как самы обычные.

— Шум мне пришлось оставить на парковке, — я вычленил из его фразы главное, поняв, что именно он у меня спрашивает.

То, что это был человек непростой, было очевидно. Кто вообще в этом месте был простым, если даже Артур, который разносит сок, был кем-то? Непонятным оставалась лишь принадлежность моего собеседника. Но, думаю, мне об этом скажут в самом ближайшем времени.

Мужчина тихо рассмеялся, оценив мой ответ.

— Меня можете звать отец Люциус.

Если он меня и удивил, то не сильно, поскольку такой вариант я тоже рассматривал.

Внутри недовольно заворочалась Миагозра, но от комментариев, почему-то, воздержалась.

— Барон Андер он Сворт. Очень приятно.

— Я рад, что вы прислушались к просьбе Бертольда и выделили немного времени, чтобы отвлечься от повседневных дел. В свет иногда тоже нужно выходить.

«Ну да, — скептически заметил я про себя, зная, что демоница меня всё равно слышит. — С такими просьбами и приказов не нужно. Попробуй тут откажись».

— Мне нужно с вами обсудить один щекотливый момент, господин барон.

«Да кто б сомневался».

Я коротко кивнул.

По моему опыту, такие персонажи говорят тихо, стелят мягко, но потом — очень жёстко спать. И хорошо, если у себя в постели, а не во временно выделенных «апартаментах» инквизиции.

— Мне очень интересны люди, которые делают неожиданные вещи и при этом отдают отчёт своим действиям. Это ещё одно редкое качество, которое я ценю.

— Почту за комплимент, — нейтрально ответил я, убрав из голоса любой намёк на улыбку.

— Да бросьте, — отмахнулся он. — Это всего лишь наблюдение. Просто ваше имя в последнее время очень часто попадается мне на глаза. И у меня это, честно говоря, вызывает определённую обеспокоенность.

— Обеспокоенность в чём? — разговор стремительно переставал мне нравиться.

— Скорее, в «ком», — мягко поправил меня Люциус. — Меня беспокоят ваши отношения с родственниками. Речь об он Фаренах, господин барон.

А вот этого я совершенно не ожидал.

— Барон, я скажу вам кое-что. Не как представитель Корпуса Инквизиторов, а просто, как старый умудрённый опытом человек, видящий некоторые ситуации немножко дальше, чем остальные. Просто примите к сведению, что месть часто кажется единственным выходом. Но я бы настоятельно советовал вам наладить отношения. Это не тот повод, чтобы лить родную кровь попусту.

— Интересно, и каким образом мне с ними налаживать отношения после всего? — неприятно изумился я. — Предлагаете мне всё забыть и простить?

— Я лишь проявляю озабоченность непростой ситуацией, ваша светлость. Когда очень молодой и очень новый Глава Рода начинает устраивать маленькие войны, внося хаос в работу отлаженного механизма, это создаёт определённые сложности. Да, Отмщение — ваше святое право, но только тогда, когда это не доставляет нам проблем. Вы меня понимаете?

Ну тут даже дурак бы понял. Мне всё сказали предельно вежливо и доступно, обозначив зону интересов Инквизиции.

— Хорошо понимаю, — невольно скрипнул я зубами.

— Я правда очень рад, — произнёс Люциус с мягкой интонацией, похожей на шелест меча, вынимаемого из ножен. — И я был бы огорчён, если бы ваши, в целом, весьма энергичные и правильные действия случайно нарушили то, что я выстраивал не один год, — инквизитор чуть наклонился ко мне. — Это было бы неудобно для всех. В первую очередь, для вас.

— Я вас понял, отец Люциус, — сказал я, тщательно взвешивая каждое слово, чтобы не допустить ошибки. — Но всё же просьбы должны соответствовать текущему положению вещей. И речь сейчас не о моей наживе.

— Барон, давайте так… Ваши требования законные, обоснованные, действия правильные. Вы хотите укрепить позиции Рода, получить ресурсы, инструменты влияния. Это всё разумно. Но что, если я вам скажу, что от вашего нового родового актива больше не поступит проблем? Работайте, развивайтесь, платите налоги в имперскую казну. Всё закончилось.

Пауза