Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

волосы у хозяина квартиры стояли петушиным гребнем, с другой — топорщились. Приземистый и кривоногий, как проведший всю жизнь на лошади монгол, он по-детски потер глаз кулаком, подтянул сползшие под пузо трусы и недовольно проворчал:

— Ты что? Пожар, что ли?

— Не знаю, — ответил Лупцов и быстро прикрыл за собой дверь. — У меня в квартире творится черт те что. Стоят какие-то чемоданы. Ничего не работает. Кто-то ходит, как у себя дома. — Лупцов щелкнул выключателем и зачем-то задрал голову. Свет в прихожей не зажегся.

— Вот, — сказал он. — Света нет.

— Ну и что? — проворчал Иван Павлович и, шаркая тапочками, пошел на кухню.

— И газа нет, — не отставая от него, возбужденно говорил Лупцов. — И вообще, черт те что творится. У меня в комнате кто-то сидит, выключенное радио поет. — Иван Павлович обернулся, внимательно посмотрел на соседа и пошел дальше. — Я не сошел с ума, — ответных на изучающий взгляд Лупцов. — Кстати, посмотрите, какое странное небо.

Подергивая трусы за резинку, Иван Павлович вышел на середину кухни и застыл на месте. Некоторое время он ошалело смотрел в окно, затем, не оборачиваясь, неуверенно предположил:

— Может, ракету запустили?

— А небо-то почему зеленое? — вопросом на вопрос ответил Лупцов.

Иван Павлович пожал плечами, подошел поближе к окну и осмотрел весь, в пределах видимости, небосклон. В это время на улице вначале тихо, а потом все громче послышалось басистое гудение с характерным металлическим лязгом. А вскоре по проспекту, по направлению к центру города, на большой скорости проехала колонна танков.

— Здесь серьезным пахнет, — машинально подсчитывая машины, сказал Иван Павлович. — Может, переворот? Эх, черт, как не вовремя. — Он повернулся к соседу и только сейчас заметил в руке Лупцова нож. — А это зачем? — кивнул он на тесак.

— Я уже говорил, у меня дома кто-то есть! — воскликнул Лупцов. — Кто-то ходит по квартире. Я тоже вот так проснулся, а потом началось...

— Ходит у него, — проворчал Иван Павлович. — Что же, вор, он дурак, что ли? Лезть, когда хозяин дома? Да и что у тебя брать-то?

— Я не говорю, что у меня есть, что брать, — все более раздражаясь, ответил Лупцов, — я говорю, что кто-то ходит. Телефон не работает, радио выключено, но поет. — Лупцов подошел к газовой плите и повернул ручку конфорки. — Вот, у вас тоже газа нет.

— Бронетранспортеры пошли, — рассеянно сказал Иван Павлович, глядя в окно. Лупцов подскочил к нему, увидел колонну военных машин и сел на стул.

— Может, война? — тихо спросил он. — Может, это от ядерного взрыва такое небо?

— А черт его знает. Я на Новой Земле не служил, не видел, какое оно бывает, — зло ответил Иван Павлович. — Я-то своих на дачу отправил. Эх, черт! — Он метнулся из кухни в прихожую, затем остановился и растерянно сказал:

— Должны же сообщить.

— Радио не работает, — в который раз повторил Лупцов. — Вернее, работает, но лучше бы оно молчало. Света ведь нет.

— Игорек, — взмолился Иван Павлович, — сбегай на улицу, выясни, что случилось. Если народ не знает, может, опять бэтээры пойдут. Солдатам-то, наверное, сказали, что происходит.

Лупцов решительно встал, положил нож на стол и пошел к выходу.

2

На улице ничего примечательного Лупцов не увидел, если не считать зеленого нефритового неба, которое, словно гигантский плафон, висело низко над землей и было таким материальным, что казалось, будто до него можно достать палкой или даже рукой, если влезть на крышу дома.

Улица была непривычно пустынной, и лишь у автобусной остановки совершенно пьяный, гадкий мужичонка упорно пытался что-то поднять с земли. Куда-то пропали и машины, хотя по субботам в это время на проспекте бывало много частников с тюками, велосипедами и мелкой дачной мебелью на багажниках. Те, кто не успел в пятницу вечером, в субботу выезжали рано.

Лупцов обошел вокруг дома, потоптался под собственными окнами, пытаясь представить, что сейчас происходит в его квартире, и неожиданно вспомнил об «Опорном пункте», который располагался в соседнем подъезде рядом с химчисткой.

Он ворвался туда, громко хлопнув дверью, чем и разбудил молодого лейтенанта. Большие глаза и розовая кожа с детским пушком делали милиционера похожим на обиженную девочку, отчего усы казались приклеенными, а форма — маскарадным костюмом.

Дежурный вскочил с топчана, несколькими неверными спросонья движеньями поправил прическу и китель, но, разглядев посетителя, недовольно спросил:

— Ну что еще такое ?

Лупцов долго и путанно пытался объяснить блюстителю порядка, что произошло. Чтобы милиционер не принял его за сумасшедшего, он подтолкнул его к окну и заставил посмотреть на небо. Затем снял телефонную трубку и дал послушать. Лупцов поведал ему о колонне танков и бронетранспортеров, о ночной панике и вымершем проспекте и под конец предложил лейтенанту взглянуть на свои наручные часы. Вначале милиционер с недоверием слушал сумбурный рассказ посетителя, но Лупцов говорил так страстно, что ему удалось посеять в душе служителя закона смятение. Лейтенант внимательно дослушал посетителя, взглянул на часы, долго тряс рукой, а потом приложил их к уху. Часы стояли.

— Очень много совпадений, лейтенант, — сказал Лупцов. — Я бы тебе еще кое-что рассказал о своей квартире, но боюсь, ты не поверишь. Я вот что предлагаю: пойдем вместе на проспект, и ты попробуешь остановить какую-нибудь машину. Хорошо бы военную. Черт его знает, может, давно война идет, а мы сидим здесь как дураки и чего-то ждем. Кстати, я даже не знаю, куда бежать в случае ядерной войны.

После невероятного рассказа посетителя выражение обиды сошло с лица недавнего курсанта. Он вдруг засуетился, достал из старенького конторского сейфа рацию, пощелкал тумблерами и, убедившись, что она не работает, убрал ее назад.

— Мне вообще-то отлучаться нельзя. Вдруг телефон заработает, — пожав плечами, растерянно сказал лейтенант. Но увидев укоризненную гримасу Лупцова, он решился. — Ладно, пойдем.

На улице ничего не изменилось. У остановки все так же болтался омерзительный пьянчужка, и только солнце, выкатившись из-за дома напротив, слегка разбелило зелень неба.

По дороге к автобусной остановке лейтенант все время поглядывал вверх, качал головой и ощупывал справа от поясницы китель, из-под которого выпирала кобура. Лупцов же принялся рассказывать ему о своем сне, но вскоре понял, что