Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

этой белиберды. Там одни формулы и цифры. Когда мы встретимся, я возьму на себя всю хозяйственную часть, у меня есть приличный опыт. Ты — организацию. Два таких талантливых, умных мужика сумеют себя обеспечить. Подумай, Саня.

— А чего думать? Я уже согласен. Где база данных? — Пока Сокольский выкладывал свой план, он бродил взглядом по стенам. После такого скоропалительного ответа Сокольский затравленно взглянул на него и с истеричной ноткой в голосе заявил:

— Я тебе не верю, Саня!

— Ну вот видишь, — спокойно, с улыбкой произнес Фабер. — Мы еще даже не начали работать, а ты мне уже не доверяешь.

Александр сказал это таким убийственным тоном, что крот сразу все понял и в отчаянии заорал:

— Ты же дал слово, что отпустишь меня! Я скажу, в каких местах лежит база данных! Без нее я никто! Считай, я сдал тебе Мясника! Теперь ты выполни свое обещание!

— Нет, Володя, ситуация сильно изменилась. У меня приказ взять Мясника, я его и беру. Специальный агент Сокольский меня больше не интересует. Кто же знал, что вы — одно лицо? Кстати, я просил тебя не повышать голос, не то я верну тебе свинг, которым ты меня угостил. У меня он порезче будет.

— Да брось ты «повышать голос»! — несколько спокойнее ответил крот. — Нет у меня армии охранников. Чем больше этих идиотов, тем вероятнее, что среди них окажется агент или предатель. Я сам могу себя защитить, — заявил он и осекся. На лице у Сокольского отразилась настоящая мука. Он даже застонал от бессилия что-либо сделать, а Фабер скорее констатировал, чем спросил:

— Насколько я понял, никто, кроме тебя, этой информацией не владеет, и если она попадет кому-то в руки, он не сумеет ею воспользоваться. Отлично. Поехали, Володя.

— Дурак ты, Саня, — неожиданно спокойно проговорил хозяин квартиры. — И представления о жизни у тебя дурацкие. — Он тяжело поднялся со стула, посмотрел на свои голые ноги и совсем по-домашнему смиренно попросил: — Только не веди меня, как проститутку, в халате. Дай одеться. Уважь. Я все-таки заслуженный разведчик.

— Поздно вспомнил.

Александр остановился в раздумье. Он оглядел крота с ног до головы, и в душе у него шевельнулась жалость к этому человеку, который большую часть своей жизни, как и он сам, отдал тяжелой опасной работе.

— Хорошо, — согласился Фабер. — Только не дури. Я моложе, сильнее и вооружен. Где твое барахло?

— Вон там, в шкафу.

Сокольский попросил достать серый костюм с блесткой, такой же галстук и белую сорочку. Александр уложил его лицом вниз, развязал руки и отошел на два шага. Когда крот, лежа на ковре, оделся, Фабер снова связал ему руки и помог подняться. Он оглядел своего бывшего хозяина, вздохнул и подтолкнул его в спину.

— Пойдем, пижон. Прямо как с дипломатического приема. Всегда завидовал таким.

— Да, к твоей крестьянской роже трудно подобрать приличный костюм, — усмехнулся Сокольский и пошел к выходу. — Телогрейка с сапогами и треухом тебе пойдут больше.

Добравшись до гостиной, Александр втолкнул туда хозяина квартиры и указал на компьютер.

— Здесь есть? Только быстро, без словоблудия.

— Да, — ответил крот, и Фабер три раза выстрелил в черную пластину. Затем он ударил ее о край стола, пластина разлетелась, и он забрал один из осколков с собой.

— Все, Володя, пора сматываться. Нашумели мы здесь.

Александр открыл входную дверь, вытолкнул крота, но тут же втянул его обратно. Двери лифта открылись, и оттуда с оружием в руках выскочили три милиционера. Еще двое бегом поднимались с нижнего этажа. Фабер едва успел захлопнуть дверь, как в нее несколько раз выстрелили.

— А врал, у тебя нет армии, — с укором произнес Александр и бесцеремонно толкнул Сокольского в спину. — Беги! Споткнешься, буду поднимать ногами. — Прекратив стрелять, милиционеры взялись за дверь. Очевидно, кто-то с разбегу пытался выбить ее ногой.

— Разве это армия? — сворачивая в анфиладу комнат, презрительно сказал крот. Он споткнулся о ковер, но удержался на ногах и добавил: — В конце квартиры выход в другой подъезд. Но там, наверное, то же самое.

— Если и в коллекторе то же самое, мне придется тебя пристрелить и уходить одному, — предупредил Фабер. — Это же надо, всех ментов скупил! Они знают об этом ходе?

— Не знают. Купить их можно, а доверять им нельзя.

Пробегая через спальню, Александр мельком глянул на кровать. Он не то чтобы удивился — скорее расстроился. Девушка с внешностью Ларисы, словно и не было ужасной гибели подруги, томно раскинулась на спине, равнодушно смотрела в потолок и плавными движениями водила пальцами по животу.

— Саня, со связанными руками я по скобам не спущусь, — обернувшись, сказал Сокольский. — Или ты собираешься спускать меня на веревке? Не успеешь. Они сейчас подорвут обе двери.

— Мне не нравится, что ты мне подсказываешь, — ответил Фабер и спросил: — У тебя фонарь есть? Мой у «дяди» остался.

— Там, на кухонной полке, — ответил крот. — Там и гранаты есть. Пригодятся.

— Черт, мне не нравится, что ты мне помогаешь! — снова возмутился Александр, но крот не стал ничего объяснять. Они наконец добрались до кухни, Фабер распахнул дверцу воздуховода и глянул в черный колодец. Затем отыскал фонарь. Он взял, но тут же положил гранату назад и принялся развязывать Сокольскому руки. Со стороны второго входа слышались глухие удары в железную дверь. — Лезь, только быстро, — приказал Александр. — И смотри, Володя, я сверху, первая пуля тебе.

— Поучи, поучи меня, — скрываясь в воздуховоде, с досадой проговорил крот.

Дождавшись, когда он спустится на пару метров, Фабер включил фонарь и последовал за Сокольским. Оказавшись внутри шахты, он плотно прикрыл за собой дверцу. Сразу после этого с дальнего конца квартиры донесся глухой взрыв.

— А мне нравится, как ты себя ведешь, Володя, — похвалил Александр. Он осветил его темечко и пообещал: — Я расскажу об этом нашему начальству. Правда. Кто знает, может, и не «Белый лебедь», а может, и не на всю жизнь.

— Хватит трещать, — отозвался снизу крот. — Только что сказал — не нравится. Теперь — «нравится». Сам не знаешь что болтаешь.

— Ты говори, говори, — поспешая за Сокольским, сказал Фабер. — Чтобы я слышал, где ты находишься. А