Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

и не надейся, — проговорил Александр. Он подошел к Сокольскому и приставил пистолет ко лбу. — Все, Володя, душевный разговор закончился. Твои эксклюзивные куколки тебя любят, а я — нет. Даю тебе десять минут на обдумывание.

— Брось ты, — вдруг нагло заявил крот, но от его наглости повеяло скорее отчаянием, чем уверенностью в себе. — Не окончен наш разговор. Вам очень нужен Фельдшер, и только я знаю, где и как его можно взять. А в Москву ты меня не повезешь, Фельдшеру тут же обо всем доложат, и он смоется. Будешь здесь меня колоть.

— Десять минут, время пошло, — холодно напомнил Фабер. При этом голос и выражение лица у него сделались столь зловещими, что Сокольский тревожно заерзал на стуле. — Не захочешь, дело твое, — продолжал Александр. — Да, может быть, я и не выполню задание. Значит, это сделает кто-нибудь другой, но ты об этом уже не узнаешь.

— Да ты не бойся, Саня. Я все расскажу. Проиграл так проиграл. Сдаюсь. — Крот натужно рассмеялся, но было видно, что это обыкновенная бравада и ему не до веселья. Сжав зубы, он будто искал во взгляде Фабера хоть какую-нибудь, пусть даже эфемерную, надежду, напряженно думал и ничего не мог придумать.

— Осталось три минуты, — равнодушно произнес Александр и убрал пистолет. — Ты знаешь, я начинаю подозревать, что Фельдшера ты боишься больше, чем смерти и «Белого лебедя» с «Черным дельфином», вместе взятых. Я могу понять, почему ты переметнулся к Фельдшеру, наверное, предложили очень большие деньги. Я даже не исключаю, что тебя примитивно поймали на крючок и шантажом заставили работать. Зависть и жадность могут ослепить и аса, если он не очень разборчив. А вот страх твой перед этой мразью объяснить не могу. Возможно, ты уже сегодня ночью смог бы укатить в свой Лиссабон, но почему-то сам упорно лезешь в петлю. Неужели Мясник так силен?

— Все гораздо сложнее, Саня, — понурив голову, устало ответил Сокольский. — Намного сложнее.

— Ну, сложнее так сложнее. Тогда вперед. Нас ждет начальство. Ничего, что ты поедешь в халате и со связанными руками? Не бойся, машину мы возьмем у самого подъезда, первую попавшуюся. — Фабер отвязал крота от стула и рывком поднял на ноги.

— Погоди, Саня, — попросил Сокольский. Он плюхнулся обратно на стул, сделал глубокий вдох и, словно решившись на смертельный трюк, мрачно произнес: — А если я тебе скажу, что никакого Фельдшера — или Мясника — не существует в природе?

Глава тринадцатая

Некоторое время противники молча разглядывали друг друга. Один пытался осмыслить услышанное, второй наблюдал за его реакцией. Наконец Александр сел, посмотрел на часы и недоверчиво проговорил:

— Ну-ка, ну-ка. Только побыстрее.

— Вернее будет сказать, что его уже не существует, — уточнил хозяин квартиры и облизал пересохшие от волнения губы.

— Если это очередная хитрость, чтобы потянуть время...

— Какая там хитрость, — перебил его крот. — Мне просто некого тебе сдавать.

— Ты хочешь сказать, что убил Фельдшера и занял его место? — внимательно изучая лицо Сокольского, спросил Фабер.

— Догадливый, — после небольшой мучительной паузы ответил крот. — Только убрал его не я, а твой так называемый дядя. За что и сел. Я сделал все чисто. Он не знал, ни кого, ни для кого убивает. Я нанял его через посредника, когда выяснил, где находится база данных Мясника. Наверняка существуют несколько ее копий, но в руках несведущего человека эта информация не опасна. А на Мясника я вышел давно и, поверь, это было не так уж сложно. Я прижал его, он предложил мне войти в долю, неплохо платил...

— И не только он, — вставил Александр. — На работе ты получал неплохую зарплату.

— Да, но иногда я сдавал партию клонов Бурунову. Мясник ничего не знал об этом, зато начальство убеждалось, что я нужен. А потом меня словно озарило: какого черта я должен работать на этого идиота, рисковать своей шкурой? Я талантливый агент, Саня. И ты талантливый, а наше начальство — говнюки. Глупо бороться с самым сильным инстинктом — сексуальным. Если позволишь, клоны решают серьезную проблему.

— Ну да, вы обеспечиваете живыми игрушками всю эту мразь: садистов, педофилов, людоедов, — кивнул Фабер.

— Да, мы убрали этих подонков с улицы. И нормальному человеку теперь не надо тратить столько времени и денег на то, чтобы заполучить красивую партнершу. За небольшую сумму он может удовлетворить любое свое желание.

— Заботливые вы ребята, — съязвил Александр. — Только от вашего альтруизма воняет мертвечиной.

— Погоди, не спеши, — поморщился Сокольский. — Мне нелегко было принять решение. Ты прав, это очень большие деньги, просто колоссальные, и, хорошо поставив дело, можно получать в несколько раз больше. В общем, предлагаю тебе работать вместе. Сейчас поясню, — заметив, что Фабер поднял брови, быстро проговорил крот. — Я получил от Мясника не только технологию изготовления клонов, но и все, что связано с организацией дела. Всю сеть реализации товара. Иначе самому пришлось бы очень долго разбираться и налаживать свои собственные связи. Пока мы с тобой здесь беседовали, я обдумал план. Мы копируем программу, сдаем ее нашему начальству с трупом Фельдшера...

— Ты что, до сих пор держишь его труп у себя в холодильнике?

— В Москве не знают, как выглядел Фельдшер, — ответил Сокольский. — Хабар вполне подойдет. Я узнавал, на него нет никаких данных. Откуда он появился, неизвестно. Хабар не был судим, идентификационная карточка у него липовая. Лучшего претендента не найти. Я его для этого и держал. Платил в пять раз больше, чем он стоил. Надеюсь, не зря. Пришло время парню отработать эти деньги. Мы говорим начальству, что это и есть Фельдшер, он же Мясник. Ты получаешь очередное звание и премию, я ухожу на пенсию. В общем, каждый продолжает заниматься своими делами. А через год, когда все уляжется, по очереди уезжаем из страны и встречаемся в условленном месте. — Потрясенный Александр, как китайский болванчик, качал головой, но крот по-своему понял это и торопливо продолжил: — Программа будет у тебя! — с воодушевлением воскликнул он.

— Она есть и у тебя в голове, — ответил Фабер.

— Я солдат, разведчик, кто угодно, только не химик и не биолог. Не сумел запомнить даже малую часть