Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

При этом красавицы с голодным, каким-то кулинарным интересом разглядывали друг друга. Это было похоже на прелюдию любовных игр у некоторых животных, когда те демонстрируют партнеру свое расположение.

Раздвинув прозрачный розовый полог, Александр присел на краешек кровати и пощекотал одну из торчащих пяток. Девушка с внешностью Ларисы по-детски хихикнула и отдернула ногу. Он пощекотал вторую, она залилась счастливым смехом.

— Я не могу тебя любить, — шепеляво произнесла она. — И Ляля не может тебя любить. Мы любим Вову.

— Смейтесь, смейтесь громче, — зашептал Фабер. Он принялся хватать девушек за щиколотки, продолжал щекотать пятки, и так развеселил их, что они расшумелись на всю квартиру.

Добившись своего, Александр задвинул полог, быстро отошел к двери и встал за стеной. Расчет его был предельно прост: пока девушки лежали в постели крота, он должен был их ревновать — и тем более к своим подчиненным.

Фабер не обманулся. Через минуту послышались шаркающие шаги, кашель, затем в дверном проеме образовался хозяин квартиры. Он не успел повернуть голову — Александр кулаком выбил у него из легких воздух, аккуратно подхватил Сокольского, уложил на пол и вытянул из-под него шелковый пояс от халата.

Теперь, уронив голову на грудь, крот сидел на стуле с женской летней кофточкой во рту. Руки его были надежно стянуты поясом и приторочены к стулу. Дожидаясь, когда Сокольский очнется, Фабер как следует рассмотрел бывшего хозяина. От долгой праздной жизни спецагент явно был не в форме, оплыл жиром и вообще выглядел довольно жалко.

Игра так понравилась девушкам, что они стали щекотать друг дружку, затем ласкать и целоваться. Обнявшись, они так неистово лобзались и постанывали, что Александр прикрикнул на них. «Странная реакция на щекотку», — подумал он и почувствовал, как у него пересохло в горле: две юные обнаженные девы так убедительно млели от любви, что невозможно было равнодушно смотреть на это и слушать их стенания.

Рядом с кроватью на столике стояла большая ваза с фруктами. Фабер взял ее, высыпал все, что в ней было, девушкам на постель и с несвойственной ему ворчливостью проговорил:

— Лучше пожуйте. Будете шуметь, я вас накажу.

Угроза мгновенно подействовала. Очевидно, именно так крот и воспитывал своих любовниц. Девушки послушно разомкнули объятья и снова приняли томные ленивые позы спящих красавиц.

Наконец, Сокольский очнулся, поднял голову. Он увидел совершенно трезвые глаза Александра и даже замычал от досады или обиды на самого себя.

— Итак, Володя, нам предстоит очень серьезный разговор, — начал Фабер. — Ты профессионал, и я хочу, чтобы ты уяснил, насколько он будет серьезным. У меня нет приказа доставить тебя живым. Ни одного шанса вырваться у тебя нет и не появится. Поверь, я не преувеличиваю свои возможности, за много лет я их хорошо изучил. А сейчас я вытащу кляп. Но если ты хоть чуть-чуть повысишь голос, я сброшу тебя к Хабару и его подонкам. А сам с чувством выполненного долга уеду домой ужинать. Ты понял?

Немного поразмыслив, крот кивнул, и Александр выдернул у него изо рта тряпку.

Полог раздвинулся. Оттуда с надкусанным яблоком в руке выглянула одна из девушек. Ее красивые глаза смотрели на хозяина и были пугающе пусты. Красавицу нисколько не смутило, что ее кумир в распахнутом халате сидел привязанный к стулу. Она не понимала, что происходит, глупо улыбалась и очень профессионально кокетничала.

— Вова, ты меня любишь? — похрустывая яблоком, спросила девушка.

— Любит, любит, — ответил за него Фабер.

— А Лялю любишь?

Сокольский скрипнул зубами и помотал головой. Похоже, ему было стыдно перед бывшим коллегой, который стал свидетелем незатейливого интимного разговора, предназначенного исключительно для любовных утех с клонами.

— Да ладно, Володя, успокойся, — сказал Александр. — У тебя сейчас проблема посерьезней. Тебе надо думать, как остаться в живых. Для начала заткни своих девочек, а то я буду сбиваться.

— Спать, — коротко и очень грозно приказал крот. Девушка сразу откатилась к подруге, и обе затихли.

— Этих троих гавриков могут обнаружить в воздуховоде? — спросил Фабер и кивнул в сторону кухни.

— Могут. Каждые два-три часа Хабар связывается со своими ребятами. Не дозвонятся в течение получаса — пойдут на маячок.

— Он давно с ними связывался?

— Десять минут назад из гостиной, — ответил Сокольский и усмехнулся: — Ловко ты с нами управился.

Никак не отреагировав на похвалу, Александр принес стул, сел напротив и продолжил:

— Времени у нас мало. Поэтому прошу тебя, Володя, не ври, не тяни резину и не пытайся водить меня за нос. Один неправильный ответ, и я не повезу тебя в Москву. Чтобы зря не рисковать. А завтра твой труп найдут в местном озере. Грязное такое, за стадионом. Никаких следов насилия, большой процент алкоголя в крови, диагноз — был сильно пьян и утонул. А для пущего правдоподобия на берегу будет накрыт стол. На всем найдут отпечатки пальцев твои и твоих дружков.

— Откуда начальство тебя вытащило, из армейской разведки, что ли? — выслушав угрозу, с сарказмом проговорил крот.

— Неважно.

— Важно, Саня. Я убедился, ты неплохой профессионал, но всего лишь солдафон. Тебя не учили разным глупым тонкостям, и кое-чего ты не знаешь. Такие, как я, Саня, не тонут ни в грязных, ни в чистых лужах. Это обывателю можно навесить на уши, что атташе по культуре выпил лишнего и упал с крыши небоскреба. Или на приеме закусывал шампанское грибками и отравился. Обыватель поверит, а сведущим людям известно, что атташе по культуре — это почти всегда агент внешней разведки. Что он никогда не пьет лишнего, даже если его часто видят как бы пьяным. Он никогда сам не упадет с крыши, а самое главное — такой человек не закусывает шампанское грибами. Это я к тому, что твое начальство ни за что не поверит в мою такую нелепую гибель.

— Ты чего-то не понимаешь, Володя, — выслушав Сокольского, спокойно сказал Фабер. — Повторяю, у меня нет приказа доставить тебя живым в Москву. Ты меня вообще не интересуешь. Давай на этом закончим о тебе и перейдем к делу. Мне нужен Фельдшер.

— Ты думаешь, я не знаю, что тебе нужно? — с грустью усмехнулся крот. — Ты только прибыл на своем роскошном шарабане, а я уже почувствовал, что это приехали мои неприятности.

— А зачем ты хотел меня взорвать? Глупо же.

— Странный ты, Саня. Если бы мне