Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

лицу было общаться с такой мелочью и тем более помогать ему. Работу Александр получил, относительную свободу — тоже. Ему даже разрешили жить у себя, и по свету в окнах квартиры Сокольского он мог узнать, уехал тот на самом деле или нет. Но Фабера это уже не волновало. Сделавшись одним из чернорабочих склада фирмы «CLONdayk», Александр в тот же день почувствовал охлаждение к себе и понял, какая широкая пропасть лежит не только между ним и могущественным кротом, но и его подчиненными. Начальственный металл в голосе, высокомерие и откровенное пренебрежение появились даже у Серого, которого Фабер считал шестеркой Хафиза. Разбудив своего подопечного, Серый через губу сообщил, куда Александр должен подойти, откуда двое таких же работяг отведут его на следующее место работы. Из короткого разговора Фабер понял, что ему окончательно поверили, и отныне он должен беспрекословно подчиняться своему бригадиру. Убивать его, как это сделали с новосибирским лже- или горе-бизнесменом, похоже, никто не собирался. Проверенными работягами здесь не бросались.

Теперь у Александра появилась другая проблема; как, не имея доступа к Сокольскому, его взять? Квартира крота и подступы к ней хорошо просматривались и охранялись, наверняка из нее имелся не один выход. А сам Фабер был связан по рукам и ногам работой и слежкой. О том, чтобы уволиться, не могло быть и речи — его сразу убрали бы как слишком много знающего.

Второй рабочий день на фабрике был копией первого, с той лишь разницей, что цех оказался больше по площади, а значит, таскать клонов приходилось дальше. Александр сравнил оба маршрута до цехов и понял, что они находятся рядом друг с другом по обе стороны от зала с оборудованием. Две бригады по очереди работали то в одном цеху, то в другом. Но эта чрезвычайно полезная информация сейчас показалась ему совершенно не нужной. Фабер понимал, что занимается разгадыванием только потому, что чувствует свою полную беспомощность. Его попытки сблизиться с Сокольским и попросить у него помощи не оправдали себя. Этот путь завел его в тупик. Он перетаскал не одну тонну говна, сжег пару сотен мертвых тел, а теперь в грязи и вони вытирал и носил новорожденных клонов — и при этом лишь отдалялся от своей цели.

За два дня работы на фабрике Александр так и не сошелся ни с кем из бригады. Все они как на подбор были немногословными туповатыми мужиками, которые оживлялись только перед обедом от предвкушения стакана водки. Его поведение могло показаться хозяевам подозрительным, и Фабер несколько раз пытался завести знакомство, но сам же и отступал. От общения с «коллегами» у него сводило скулы, он был деморализован, отдавал себе в этом отчет и ничего не мог с собой поделать.

После работы Александр вернулся в «Эльдорадо» за сумкой и отправился в свою квартиру. Он чувствовал себя так, словно разгрузил несколько вагонов кирпичей, а вместо платы получил по морде. Усталость и унижение сделались единственной наградой за его труд. Лезть напропалую было равносильно самоубийству, дальнейшего плана действий не было... и Фабер решил отказаться от задания. Но и исчезать надо было так, чтобы хозяева ничего не поняли и не насторожились.

Дома Александр швырнул сумку на пол и повалился на кровать. Было четыре часа пополудни, он чувствовал страшный голод, но вставать не хотелось. Как же ему здесь все обрыдло! Этот допотопный город, где бездельников и преступников было больше, чем вместе взятых во всей Москве.

Эта кошмарная работа на фабрике — такую можно было представить только в безумном бреду. Квартира, в которой из-за видеокамер и подслушки нельзя было ни отдохнуть, ни расслабиться. И в особенности люди — все, кто его окружал, вызывали глубокую антипатию если выражаться мягко. Они не имели ничего общего со всеми, с кем ему приходилось общаться дома: его друзьями, соседями и сослуживцами.

Для своего исчезновения Александр избрал самый простой способ — уйти ночью перед работой, а своему благодетелю оставить сообщение, что он больше не в состоянии здесь работать и подался на заработки в Восточную Сибирь. «А что, если попросить крота помочь вернуть заблокированные деньги? Разыграть приступ жадности...», — продолжая мучительно искать выход, подумал он, но тут же отказался от этой идеи. Даже если Сокольский и снизойдет до его просьбы, к себе он его уже не пригласит. А Фаберу нужно было только приглашение. Он принялся было сочинять прощальное послание кроту, но тут Александра осенило: «А если написать, что я согласен принять в подарок или купить его девушек? В конце концов, он мне их дарил». Мысль была неплохая, но только на первый взгляд. Сокольский предлагал клонов, когда подозревал Фабера, он был сильно пьян, а главное, если крот и захочет выполнить обещание, девушек приведут Александру на дом. Игры в демократичность босса закончились. Его теперь можно было взять только с помощью спецназа.

Фабер услышал сигнал и повернул голову в сторону экрана. Черная пластина засветилась, на ней выступила крупная надпись: «Саня, зайди ко мне». Вызов хозяина настолько потряс, что Александр на время забыл о камерах, вскочил и подбежал к экрану. Он давно догадался, что Сокольский связывается с ним письменно, чтобы не дать возможности Фаберу втянуть его в разговор: «для чего?» или «в каком виде изволите меня видеть?». Письменное приглашение выглядело как приказ и обсуждению не подлежало.

«Значит, я был абсолютно прав! — с трудом сдерживаясь, чтобы не проявить волнение, подумал Александр. — Крот никуда не собирался уезжать, это была проверка». Но тем удивительнее выглядело приглашение. Версию о том, что хозяин проверял его для какой-то другой, более ответственной работы, Фабер отбросил сразу. Ведь для них он был всего лишь лохом! Предположение, что его все-таки решили убрать, выглядело столь же нелепо: это легче было сделать на работе — в метро или коллекторе. В общем, Александр не знал, что и думать.

Заставлять ждать себя было нельзя, поэтому, чтобы успеть пораскинуть мозгами, Фабер принялся переодеваться. Этого времени ему вполне хватило, и к кроту Александр отправился внутренне собранный и готовый ко всему.

Сокольский встретил его, как всегда, радушно. Он был в домашнем халате до пят, и это страшно обрадовало Фабера. Даже осторожному кроту вряд ли могло прийти в голову заряжать жучками халат. Оставалось заманить его в спальню, где, по разумению Александра, не должно было быть ничего подглядывающего и подслушивающего. Кроме того, он убедился, что все подозрения с него сняты, ему доверяют, и стремительно растущее хамство Серого подтверждало это.

— Вы не