Клондайк - Андрей Васильевич Саломатов

— Ладно. Сколько за нее хочешь? У меня не так много. — Он достал карточку на предъявителя со своей зарплатой.

— Давай, — бритоголовый хотел схватить ее, промахнулся, и Александр сунул карточку ему в ладонь. Не посмотрев на сумму, он толкнул девчонку Фаберу в объятья, при этом сам едва не загремел через перила, но чудом удержался. Александру ужасно захотелось помочь ему перелететь, но через дверь в любой момент могли выйти. Оттолкнувшись от перил, бритоголовый придал своему телу движение в сторону двери, после второй попытки добрался до нее и исчез.

Оставшись наедине с покупкой, Фабер понял, что благородный порыв, никак не допустимый в его положении, сыграл с ним злую шутку. Отпустить клона на свободу — значило обречь его на верную смерть. Взять с собой было некуда, да и незачем. Александр посмотрел на девушку. Он не знал, насколько она владеет речью, насколько понимает ее. Не представлял, что делать дальше. А девушка шмыгала носом и покорно дожидалась своей участи.

— На кой черт я тебя купил? — в сердцах произнес Фабер и перевесил сумку на другое плечо. — Ладно, пойдем, не стоять же здесь. Этот придурок может передумать. — Он легонько подтолкнул ее и почувствовал, как она дрожит всем телом. Стало быть, страх перед смертью властвовал и над ними, глупыми незаконнорожденными детьми бесчеловечного эксперимента. От этой мысли сердце у Александра дрогнуло от жалости, и он пристальней всмотрелся в ее лицо. Животный ужас не сумел скрыть удивительной красоты девушки. На вид ей было не больше восемнадцати. Косметика или что-то неуловимо разумное во взгляде делало ее похожей на обычную девушку. Если это и был клон, то в возрасте — от полутора лет до двух.

— Иди за мной и ничего не бойся, — членораздельно приказал Фабер.

Он двинулся в обратный путь, девушка послушно последовала за ним. Но метров через двести Александр вдруг остановился и скорее самому себе с досадой проговорил: — Зараза, опять в метро спускаться? — Тут Фабер впервые услышал ее голос, который прозвучал столь неожиданно, что он не сразу понял, кто к нему обратился.

— Здесь рядом дверь, — тихо произнесла девушка. — Меня туда водили.

— Что? — Обернувшись, Александр посмотрел на приобретение и только сейчас понял, что его так заинтересовало в ее глазах. У этого измученного перепуганного существа был абсолютно осмысленный человеческий взгляд, какой бывает только с появлением жизненного опыта. — Ты не клон?

— Нет, — ответила она. — Меня зовут Аня.

— А что же он... — смешавшись, начал Фабер и запнулся. Девушка оказалась на редкость сообразительной и ответила, прежде чем он сформулировал вопрос.

— Эксклюзивных клонов надо учить, воспитывать, а проститутки уже опытные, все знают. Поэтому они дешевле. Ты меня не будешь бить?

— Не буду, не буду, — отмахнулся Александр и спросил: — Ты проститутка?

— Нет! — почти выкрикнула Аня. — Они украли меня, хотели заставить работать проституткой, насиловали. Другие соглашаются, работают кем угодно... подставами, клопами... — Не выдержав, девушка снова разрыдалась. Волшебное превращение эксклюзивного клона в обыкновенную девчонку оказалось для Фабера полнейшей, ошеломляющей неожиданностью. Он растерянно пожал плечами и проговорил:

— Тихо, тихо, не шуми. Пойдем. Где, ты говоришь, дверь?

Аня вытерла нос подолом платьица, пальцем показала на вход в коллектор и кивнула на сумку.

— У тебя есть какая-нибудь одежда?

— Есть, — ответил Александр и принялся расстегивать сумку. Девушка в одно мгновение стащила с себя платье и осталась совершенно нагой, если не считать алюминиевого крестика на простой бечевке. Фабер кивнул на него и как можно равнодушнее поинтересовался:

— И что, помогает?

— Да, — немного красуясь, ответила Аня. Ее испуг прошел как-то уж очень быстро, что можно было списать на ее немалый и страшный опыт.

— Что-то не похоже, — усмехнулся Александр, а девушка швырнула платье на пол, встала на него и спокойно сказала:

— Вера не помогает от подонков, она дает силы выдержать. Дай что-нибудь надеть. Они вшили в платье какую-то нитку. Если я в нем останусь, они будут знать, где я. Это чтобы не убежала.

— Понятно, — ответил Фабер. Он окинул взглядом стройную, очень ладно скроенную фигуру девушки, с сомнением покачал головой и достал джинсы с рубашкой. Аня стала облачаться в его ковбойский наряд, а Александр стоял и лихорадочно вспоминал, что он успел при ней наговорить в коллекторе. Ничего, что могло бы его скомпрометировать перед хозяевами, не было, но он вдруг вспомнил утреннюю встречу в своей квартире и мысленно обозвал себя дураком. Ясно было, что вся одежда, которая в беспорядке валялась на полу, заряжена маячками и прослушкой. Это сильно меняло дело. Мысль отпустить девушку и таким образом записать себе в актив еще один добрый поступок, показалась преждевременной. Начальству было известно каждое его слово, каждый шаг, и следовало очень сильно подумать, что делать дальше. Возможно, именно сейчас кто-то из подручных Сокольского сидел за аппаратурой, слушал их разговор и хохотал над двумя наивными идиотами. Фабер еще раз внимательно вгляделся в Аню. Она торопливо застегивала пуговицы на сорочке и, казалось, забыла, что всего несколько минут назад была на краю гибели. «Уж не наживка ли эта красотка? — подумал Александр и не удержался от тяжелого вздоха: — Господи, как же хорошо было в отряде. Когда это кончится? И почему я не пошел на физмат, как хотела мама?»

Девушка потуже затянула на талии ремень и посмотрела на Фабера. Джинсы и рубашка были ей очень велики, тем не менее этот наряд ей шел больше, чем сиротское ситцевое платьице для начинающих проституток.

— Ты меня отпустишь? — пристально глядя ему в глаза, почти с уверенностью, что так и произойдет, спросила она.

— С чего бы это? — грубовато ответил Александр. — Я тебя купил. Отдал всю зарплату. Да еще и портки с рубахой.

Ответ спасителя настолько поразил Аню, что она едва удержалась на ногах. На лице у девушки отразились такая мука и ужас, что Фабер живо вообразил, сколько ей пришлось перенести и в какой ад он снова погрузил ее своим ответом. Александр был неплохим физиономистом, легко разгадывал фальшь и, глядя на Аню, уверенно решил про себя: «Не подстава. Так не умеют играть даже в «Школе современной пьесы».

Дальше они шли молча. Через пять минут Фабер со своим приобретением