Черный лев и снежная чародейка - Алла Железнова

воздух в паре сантиметров от черного льва, чья шерсть искрила яркими бликами. Далас увернулся и, оттолкнувшись от земли, перескочил через одного из верзулов, впиваясь в горло второму. Поверженный зверь завыл не хуже тревожной сирены и заметался из стороны в сторону, пытаясь сбросить с себя огромного кота, уступающего ему в габаритах. Итарец вцепился в него крепко, не забывая в удобных для него случаях глубже погружать клыки в теплую плоть, сокрытую под толстым слоем кожи. Второй верзул вертелся рядом, стараясь зацепить оборотня, но опасаясь нанести вред своему сородичу.

Вскоре первый враг стал ослабевать и упал, изливаясь кровью. Черный лев получил мощный удар лапой наотмашь от добравшегося до него второго зверя. Оборотень прокатился по дну тоннеля кубарем и впечатался боком в стену. От ужаса я пискнула и мгновенно зажала себе рот, но было поздно. Верзул устремил на меня взор своих красных глаз, вселяя в меня страх. Сознание четко сигналит тревогой и вопит о том, что «надо бежать!». Но ноги словно приросли к земле, а взгляд с жалостью и волнением перекинулся на моего мужчину. Лев встряхнул головой, пытаясь унять головокружение от удара, в то время как верзул уже сорвался с места, намереваясь сомкнуть на мне мощные челюсти и перекусить хребет пополам. И когда уже смерть казалась неизбежной, верзул был сбит с траектории движения мелькнувшей черной тенью. Он успел! Далас повалил его на землю, разрывая врага на куски когтистыми лапами и белоснежными клыками, сотрясаясь в зверском яростном рычании.

Синий монстр отбивался, все слабее и слабее с каждой секундой, пока совсем не обмяк бездыханной тушей. Лев замер, переводя дух. Широкая грудная клетка раздувалась, шумное хриплое дыхание пробирало меня до мурашек, а стоявшая дыбом шерсть начала ровно укладываться. Сверкающий взгляд резко метнулся в мою сторону, заставив меня подскочить от неожиданности вместо того, чтобы броситься к своему мужчине и зарыться руками в густой гриве. Вскоре мои пальцы впивались в смуглую кожу, ногти оставляли на спине итарца глубокие борозды, а с уст срывались стоны. Мой защитник шел на поводу у своих инстинктов и получал свою награду. Лев в нем торжествовал и был счастлив. Ему удалось показать своей женщине силу, и она оценила ее. Нежности не было, лишь неудержимое животное желание.

– Скажи… Скажи, что любишь меня.

– Далас, люблю тебя.

– Моя, – прошептал он, взрываясь во мне горячей волной.

Острые клыки впились в нежную кожу, аппетитная кровь заполнила рот, вынуждая оборотня блаженно застонать. Он сделал всего глоток и оторвался, борясь с соблазном. Теперь переводили дух мы уже вдвоем.

– Как ты? – поинтересовался сет, помогая мне вновь одеться.

– Прости, я тебя заболтала, старалась отвлечь, – попыталась использовать я возможность оправдаться, нервно убирая запутанный светлый локон за ухо.

– Все нормально. Будь собой. Видишь, – кивнул Далас в соседний коридор. – Все обошлось как нельзя лучше. Теперь я могу быть немного уверенней в себе. Я волновался, не знал, как ты воспримешь меня во время охоты.

– Думал, убегу?

– Не исключал варианта, – усмехнулся он. – Хорошо, что при таком освещении кровавая пасть не так бросается в глаза.

– Полагаю, я пережила бы и это зрелище с достоинством.

На моем лице появилась улыбка.

– Я постараюсь больше тебя не кусать, а то ты скоро не то, что идти, но и сидеть на своем «скакуне» не сможешь. Идем, отдыхать не будем.

Подхватив свои немногочисленные вещи, мы продолжили путь, снова пешком. Но не успели пройти и милю, как на очередной развилке Далас снова резко замер, сжимая крепко мою ладонь в своей руке.

– Снова Верзулы? – испугалась я.

– Нет. Пахнет мертвечиной. И это не местный хищник.

– Как это? Что это значит? – на моем лбу от волнения проступила испарина.

Взгляд Даласа метнулся в тоннель, ведущий на восток.

– Это значит, что где-то там лежит труп кого-то, очень похожего на нас с тобой.

– Надо проверить, – резко повернула я вправо.

– Нет! – схватил меня сет за плечо, не позволяя сорваться на бег.

– Мы должны узнать, кто это! – сердце бешено колотится, словно заведенное.

– Кассиль, не стоит. Ты пахнешь кровью. Кто бы это ни был, он мертв и от него разит так, что за милю несет. Мы можем снова столкнуться с хищниками. Хорошо, если с двумя, а нес целым гнездовьем.

Я замерла как вкопанная. Нет, я не хочу подвергать своего мужчину новой опасности. Но интуиция подсказывает мне, что в том тоннеле находится один из моих погибших товарищей, который, скорее всего, тоже попал сюда, как и я, спасаясь от Верзула. Я понуро опустила плечи и отвела глаза в сторону. Лев Даласа раздраженно рыкнул, его пронзительный взгляд прожигал меня насквозь.

– Ладно, идем, – двинулся он с места.

– Но ведь ты сказал…

– Я не хочу чувствовать твой гнев и обиду. У тебя было такое несчастное выражение лица, что нам со зверем стало не по себе.

– Далас, оно не станет лучше, когда я увижу…

– По крайней мере, я не буду в твоих глазах виноватым в том, что мы прошли мимо.

Через какое-то время мы попали в темную часть подземного хода. Пришлось немного вернуться назад и отколупать люминесцирующую руду, которую я использовала вместо фонарика. Чем дальше мы шли, тем отчетливей и противней становилась вонь.

– Медленней, – придержал меня Далас, оглядывая пространство. – Это здесь.

Сделав несколько шагов и протянув руку с рудой вперед, я внезапно наткнулась на мертвое, искаженное ужасом лицо. Я вскрикнула и отскочила назад, а оборотень сразу же закрыл от меня Эрива Голера спиной, стискивая в своих объятьях. Я-то думала, что тело лежит на полу, но вскинув голову вверх, четко обозрела жуткую картину. Тень, как и я, падал по ледяному тоннелю и упал грудью прямо на острый высокий сталагмит, лицом вниз. И теперь это лицо «смотрит» на нас сверху. Запекшаяся кровь раскрасила вытянутый камень темными разводами, все тело мужчины посерело, что смотрелось ужасно жутко в голубом естественном свете. Дальше я разглядывать его не стала, с трудом сдерживая тошнотворные желудочные спазмы.

Далас оттеснил меня назад во мрак тоннеля и повел в обратном направлении. Хоть Эрив и был высокомерным и занудливым коллегой, а все же никогда не таил злобы, только раздражение. Картина увиденного прочно засела у меня в голове, и, просматривая ее раз за разом, одну печальную слезу я все-таки обронила.

Глава 14