Кофе и тайны Книфе - Мария Руслановна Шебанец

Яшка не отходил от неё ни на шаг, отказываясь сесть, послушно держа посуду и подавая продукты. На нём лица не было, и Аня то и дело задерживала на парне тревожный взгляд.

– Попробуй, – сказала она наконец.

Яшка послушно открыл рот, и ей пришлось самой дуть на горячую ложку.

– Братья Гримм, – это были первые разумные слова, которые я услышал от Яшки в этом Сопределье.

– Правильно, – терпеливо улыбнулась Аня. – Хочешь ещё?

– Хочу? – полуспросил Яшка.

– Хочешь. Вот твоя миска, садишь, ешь.

Пока Яшка наворачивал кашу, постепенно входя во вкус и становясь похожим на себя, Аня успела сходить к хозяевам и убедиться, что их эта простая, но по-детски уютная трапеза тоже устраивает. Вернувшись, она промокнула глаза платком и спросила:

– А вам особое приглашение нужно? Вас много, а я одна. Устала я, дальше сами.

Она забрала у Яшки пустую тарелку, опустилась на пол рядом с ним и прикрыла глаза.

Нам два раза повторять не пришлось. Изголодавшиеся за этот безумный день, мы с Геннадием навалили себе по целой миске ароматной каши и принялись её пожирать, урча и обжигаясь. Немного утолив голод, я вдруг ощутил жуткую тишину и пустоту этой кухни, этого мира. Кажется, Геннадий тоже что-то такое почуял, потому что вдруг спросил голосом этакого Портоса:

– А сколько у нас голов?

– Четыре! – на автомате ответил я, прежде чем удивлённо посмотреть на него.

– А сколько у нас сердец?

– Четыре! – сонно сказала Аня.

– А как мы завтра утрём нос Галине?

– Вчетвером, – еле слышно ответил Яшка.

И вдруг на чужой тёмной кухне стало спокойно и уютно. Наверное, везде можно выжить, если рядом хорошие люди. И если делаешь всё, что можешь, там, где ты есть. Старое правило, но для меня всегда работало.

Мы накладывали себе добавку, когда услышали шёпот Яшки:

– Ты в порядке? Я искал. Не смог. Прости.

– Мне было страшно. Но я знала, что ты меня найдёшь.

– А нашла ты.

– Могу спрятаться, чтобы ты поискал.

– НЕ НАДО!!!

– Тише. Я пошутила.

– Шуточки у тебя…

Геннадий уже переливчато храпел, а я задрёмывал в нашем импровизированном гнезде, когда снова послышался шёпот:

– Ань. Пожалуйста. Давай никогда не расставаться.

– Дома поговорим.

– Но ты… Ты подумаешь?

– Разберёмся. Всё. Спи.

Глава одиннадцатая

Утро

– Простите, ребята, – сказал выспавшийся Яшка, когда мы допивали чай.

Хозяйка поделилась с нами булкой и куском сыра, так что получился вполне приличный завтрак, в отличие от вчерашнего. Сил нам нужно было много.

– Я понимаю, – напряжённо сказал Лар. Он вскочил раньше всех и нервно слонялся по кухне с самого утра, перемыл всю посуду, переставил все вещи, до которых дотянулся.

– Я тоже, – отвёл глаза Геннадий. Он всё утро просидел в позе роденовского Мыслителя, так яростно шевеля мозгами, что вены на висках бугрились.

– Убила бы, – сердито сказал Аня. – Что бы мы делали, если бы тебя упекли куда-нибудь? Устраивать драку в канцелярии суда, ты серьёзно?

– Не знаю, что на меня нашло. Но ты пропала, тебя напугали, увели куда-то, а я сидел без всякой пользы. Надо было хоть что-то сделать.

– Сделал, молодец. Вовремя мы тебя нашли! Нельзя же спасать других, заставляя их спасать тебя! – Аня всё никак не могла успокоиться после пережитого страха за Яшку.

– Ань, на себя лучше ворчи, – добродушно сказал Лар. – Это же из-за тебя парню крышу сорвало. Украла сердце у человека – имей совесть.

– А теперь, когда все покраснели и замолчали, мы наконец-то можем поговорить о деле, – продолжил Геннадий. – Время подходит, давайте прощаться с хозяевами и скорее на слушание. Действовать будем по плану: занимаем места внутри и снаружи, дожидаемся Галину и Книфе, ждём завершения слушания, а потом на выходе я беру Галину под руку – вы видели, как я это делаю. Книфе будет на Ларе. Действуем по возможности без шума, быстро и чётко.

– Подожди, зачем ждать конца слушания? Забираем их на входе – и домой! – возмутился Лар.

– Ну, конечно, это же так просто – увести истца с ответчиком, которых все ждут, прямо с порога набитого служащими помещения. Вот никто нам не помешает остановить процесс! – недовольно сказал Геннадий. – Я понимаю, что ты сейчас не лучше вчерашнего Яшки, но включи голову, ради всех годовых отчётов!

– Да ты сам весь извёлся. Оттягиваешь момент неприятностей для Галины? – ядовито выпалил Лар. – Хитро.

Геннадий сжал и разжал кулаки, глубоко вдохнул, закрыл глаза и заговорил:

– Коллеги, мы тут уже два дня. Все уже поняли, что этот затхлый воздух нас понемногу меняет. Так вот, давайте не будем считать, что злобный гоблин, поселившийся внутри каждого, это и есть вы. Это. Только. Мысли. Внушённые атмосферой Сопределья. Все всё поняли? Будем работать?

– Тебе хорошо, толстокожий, тебя меньше пробирает, – огрызнулся Лар. – Но я понял. Спасибо, что напомнил.

– Со схемой решили, а кто где будет? – спросил Яшка.

– Маловероятно чтобы из зала был другой выход. Но на всякий случай вы с Аней послушаете внутри. С одной стороны, узнаете, в чём там суть, а с другой, если всё-таки есть второй выход, и если они туда пойдут, один из вас нам сообщит. Мы с Ларом будем ждать снаружи, потому что именно нам нужно перехватить девушек. А вы не дадите Галине побежать обратно, когда она нас заметит.

– Но почему внутри не я? – снова завёлся Лар. – Я же смогу показаться Книфе, успокоить её, защитить от этих бюрократов!

– Совершенно верно, именно поэтому. Ты не сможешь спокойно смотреть и ничего не делать.

– А они, значит, смогут!

– Они удержат друг друга, если понадобится. Автор, бери себя в руки. Как только они выйдут, Книфе переходит под твою защиту. Навсегда. И тебе лучше к этому моменту быть в форме.

Лар пнул ножку стола, но больше ничего не сказал.

Четверо убрали за собой и отправились прощаться с хозяевами. Постель отца была пуста. Дочь сидела рядом, вытирая глаза платком.

– Что-то случилось? – спросила Аня. – Нужна помощь?

– Вы уже помогли. А сегодня процесс папы закончился. Ему уже не нужна ничья помощь.

В наступившей тишине упрямо гудела осенняя муха. Четверо молчали, не зная, как правильно отреагировать на то, что здесь случилось. Наконец Аня тихо сказала:

– Соболезнуем. И так у вас с каждым?

– Что значит, у нас? – женщина подозрительно осмотрела нашу компанию.

– Простите, мы очень переживаем из-за слушания и несём всякую ерунду, – затараторил Яшка, подталкивая нас к выходу. – Спасибо вам огромное-преогромное за гостеприимство! Надеемся, ваш процесс будет таким же долгим и мирным, как у вашего папы!

– Благодарю вас, юноша. И вам успехов на слушании. Прощайте.

Четверо вышли на лестницу, и Аня спросила у Яшки:

– Как ты догадался?

– Помнишь «Лист кисти Ниггля» у Толкина?

– Конечно. Там было про путешествие…

– А здесь – процесс. Вряд ли автор прям так и задумывал, конечно, но как по мне – похоже. Если хорошенько подумать, не такой уж и абсурд, чесслово. Короче, даже в самых бредовых местах встречаются нотки смысла.

Аня промолчала, но с особым вниманием посмотрела на Яшку и взяла его за руку. С порозовевшими ушами и очень серьёзным лицом он повёл её за Геннадием и Ларом.

Пройдя привычные уже лестницы и пролёты, как раз перед лесенкой на чердак, Геннадий сказал:

– Мы с Ларом остаёмся здесь. Спрячемся в этом закутке, а потом отсюда… Как же это… Ах, да! И повыскочим, и повыпрыгнем!

Лар не улыбнулся шутке, но послушно занял указанное место, насторожённый и непривычно злой.

– А вы постарайтесь смешаться с толпой, – сказал Геннадий Ане и Яшке. – Вот, обмотай шею, как будто горло болит. В канцелярии раздобыл.

Он подал Яшке серый шарф.

– Раздобыл? – недоверчиво переспросил Яшка. – То есть, стащил, что ли? А ты такое можешь? Это же нарушение!

– Считай, что мы в театре. Это только реквизит для оформления канцелярии. Он ничей.

– А зачем мне это?

– У тебя значков на воротнике нет, – догадалась Аня. – И бороды, чтобы закрыть. Это чтобы не вычислили, что ты не служащий.

Геннадий кивнул:

– Не уверен, что к вам будут присматриваться, но лучше лишний раз не рисковать.

– Удачи нам всем, – сказал