Кофе и тайны Книфе - Мария Руслановна Шебанец

– Следователь велел привести её, – сурово сказал я. – Сами доварите.

Я схватил Аню за руку и потащил в коридор. Местные жители смотрели на нас недовольно, но без удивления. Ещё бы, не зря книжку читал. Тут такие картины, наверное, каждый день.

Я вывел Аню и для надёжности покружил с ней по коридорам и лестницам, пока вдруг не понял, что она пытается выдернуть руку:

– И ты с этими сволочами спелся? – крикнула она. – Сводником теперь работаешь?

Я остановился как вкопанный, и Аня налетела на меня со спины.

– Ань, ты чего? Я запутать их хотел, вдруг следом пойдут.

– А мне сказать слабо было? Я уже начала думать, что ты правда…

Её голос задрожал, и она вдруг разрыдалась. Я понятия не имею, что делать с плачущими девушками, но догадался, что сейчас лучше не пытаться её обнять. Я тихонько отвёл её в тупичок между отростком лестницы и стеной и начал говорить – тихо, много и спокойно. Рассказывал, где появился, как попал сюда, как мне не повезло в канцелярии, как искал её по всему дому. Объяснял, что сцену с её уводом подбрил у самого Кафки, где студент женщину вообще на руках уносил, «но я тебя не утащу, слабоват, уж прости». Она слабо улыбнулась сквозь слёзы. Тогда я сказал ей главное:

– Ань, я понял, что это место влияет на наши чувства и слова. Слышал, как ты бранилась – я и сам чертыхаться начал, как завзятый разбойник. И ты, наверное, тоже почувствовала, что рядом с этими людьми ощущаешь что-то мерзкое, но мощное…

– Поубивала бы их всех и этого вашего Кафку! – огрызнулась Аня.

– Я к тому, что это неправда. Мы те же, какие были, просто книга на нас накладывает свой отпечаток. Когда вернёмся, всё пройдёт. Надо только справиться. Давай я посижу немного, на ногах не стою с голодухи, а потом попробуем ещё раз сходить в канцелярию. Мне сказали, что после обеда могут быть какие-то новости.

Не переставая всхлипывать, Аня вытащила из кармана что-то, завёрнутое в бумагу, и отдала мне. Я развернул складки – и ощутил прилив сильнейшего виноватого восторга. Как мог я радоваться, когда Книфе вторые сутки с сумасшедшей тёткой? А всё-таки я вгрызался в свежий кекс из Страны Чудес, и даже здесь, в самой глубине улья, был непростительно счастлив.

Аня умилённо наблюдала за мной, и слёзы на её щеках понемногу высыхали. Убедившись, что я всё съел и даже облизал бумагу, она нетерпеливо сказала:

– Ну, побежали!

И мы побежали.

Эти сумрачные лабиринты этажей будут мне сниться ещё много лет – вот в чём я был уверен на все сто.

Сроки

Перед входом на чердак я предупредил Аню, что внутри будет душно.

– Ничего, я привыкла на кухне, – сказала она. – Жара, духота, запахи. Если их не принять и не перестать раскручивать в голове истерику, то ничего сделать не сможешь – а делать надо. Пойдём быстрее, Книфе ждёт.

Мы поднялись по лесенке и оказались под длинными низкими потолками в окружении согбенных просителей. Мне снова стало нехорошо: вся местная атмосфера была одним бесконечным актом унижения. Но рядом с Аней держать себя в руках было легче (эффект «девочка смотрит»), и я сосредоточился на вдыхании и выдыхании вязкого воздуха. Пусть и совсем редко, но кислород в нём попадался.

Аня тревожно поглядела на меня, а потом шепнула:

– Мы же в Сопределье. Это книжный мир. Абсурдный. Смотри, вон один чудик подушечку принёс, чтобы затылок о потолок не натирался. Это комедия, Лар. Дурацкая, но какая есть.

Я посмотрел на чудика с подушкой и невольно ухмыльнулся:

– Твоя правда, Аня-Алиса, кому узнавать абсурд, как не тебе. Уж не знаю, чем я читал, что этого не понял. Знаешь, когда сам на дне, шуток не понимаешь. Их как будто не бывает в принципе, просто нет такого явления, оно невозможно, как деление на ноль. Мир отвратителен и всё тут – так мне тогда казалось, то есть, тогда я был в этом стопроцентно уверен, потому что это и было единственной реальностью. Хорошо, что есть вы. И Книфе…

Мне снова стало не до шуток.

Мы оглядывали присутствующих, пытаясь сообразить, кто может знать о слушаниях. Как назло, тех двоих, что выводили меня на свежий, если его так можно назвать, воздух, нигде не было. Та жалостливая девушка наверняка сразу бы рассказала мне новости. Ну, или её хохочущий спутник. Если правильно помню книгу, он вообще тут вроде справочного бюро, так что обязан отвечать на все вопросы.

Я попробовал было заговорить с ближайшими людьми, но двое меня проигнорировали, а третий решил, что я интересуюсь его процессом, и принялся что-то увлечённо рассказывать, тыкая пальцем в кипу бумаг и двери кабинетов. Я честно делал вид, что слушаю, стараясь не зевать, и незаметно продолжал сканировать взглядом канцелярию.

Вдруг Аня повернулась спиной к людям и быстро-быстро спряталась за меня.

– Что такое?

– Там, – осторожно показала она. – Человек с пуговицами под бородой. Это служащий суда. Я у него работала. Он может знать, только я не хочу подходить близко. Т-ты же меня ему не отдашь?

Её голос дрожал.

– С ума сошла! – возмутился я. – Мы с тобой тут настоящие, а он – персонаж. Никто ему никого не отдаст. Жди здесь, а я с ним разберусь.

Я пошёл к служащему, но тут под самым моим носом какой-то амбал схватил его под руку и потащил в угол. Какого чёрта!

Злоба снова начала переполнять моё существо, готовясь то ли закапать из-под ногтей, то ли заструиться дымом из глаз. Не помня себя, я бросился за ними и толкнул амбала в плечо. Тот удивлённо обернулся, и мы с Геннадием уставились друг на друга.

Бородач, воодушевлённый немой паузой, попытался испариться, но хватка Геннадия была крепка.

– От меня ещё никто не убегал, – доверительно сообщил он служителю. – Мы вас надолго не задержим. Нам с коллегой нужно знать время и место первого слушания по делу. Мы…

– Адвокаты, – вставил я, пожимая свободную руку Геннадия. – Нас наняла, кхм, госпожа Галина.

– Так и знал, что с этим делом одни хлопоты будут, – проворчал служитель. – Она явилась вечером из ниоткуда, всех на уши подняла, а мы же люди простые, приёмный день закончился, своими делами заняты… Стали ей объяснять, что не место и не время, а она как взбеленилась, как разоралась, как каблучищами застучала на нас! Думал, она нам головы поотрывает.

– И? – поощрил Геннадий.

– Добилась своего, получила официальное подтверждение и уцокала куда-то, я её в этом доме вообще первый раз видел, а живу тут, между прочим… – он поймал мой взгляд и подавился болтовнёй. – Дело начнут рассматривать вне очереди. В воскресенье в девять.

– То есть, уже завтра, – быстро сказал Геннадий, глядя на моё перекошенное лицо. В отличие от меня, он успел узнать, какой тут сегодня день. Я же панически думал о том, что Книфе ещё одну ночь проведёт в обществе сумасшедшей, слушая её бредовые идеи, а может, и угрозы, и борясь с влиянием этой реальности. Которая чёрт знает что делает с ней… Внушает злость? Ненависть? Наполняет мраком? И меня нет рядом!

– Где будет слушание? – голос у меня совсем охрип.

– Да здесь же, на шестом этаже. С лестницы – первая дверь налево.

Геннадий ослабил хватку, и служитель выскользнул из его рук, как большая бородатая рыба. Через мгновение его уже было не различить среди согбенных фигур, сбивающихся в косяки и пасущихся в толще влажных испарений.

– Это же ещё целую бесполезную ночь ждать, – горько сказал я.

– Лучше, чем ничего, – ответил Геннадий. – Они где-то здесь, в этом доме или квартале, если Галина ещё куда-то перебежала, пока мы за ней гонялись. Своим ходом не отыскать, мы пробовали. Утром обе будут на слушании, там мы их и найдём.

– Ещё целая ночь, – повторял я.

– Ты уже будил Книфе, когда мы её усыпили. Она такая же, как ты, только сильнее – ведь мы всегда пытаемся создать наши творения лучшими, чем мы. В ней не только твой мрак, в неё ещё и отражённый много раз