Кофе и тайны Книфе - Мария Руслановна Шебанец

– Ушла она. Следователь сманил.

– Что?

– Была она здесь, – недовольно повторила девушка, оглядывая меня с головы до ног. – Пришла вечером из подвала с продуктами, я так и не поняла, кто её назначил, но руки нам были нужны. Работала то на одной кухне, то на другой. Готовит хорошо, но пуганая какая-то. Служитель суда её погладил только разок, а она вскочила, накричала на него, а потом с посыльным к следователю ушла. Суп не доварила даже, мне возиться пришлось. Конечно, следователь её сманил, тут на запах много кто прибегал, только повода ждала. Авантюристка. А вы её зачем ищете? – с каким-то новым любопытством спросила она, хитренько улыбаясь. – Может быть, я помогу?

Я вдруг понял, что мне дико хочется эту девушку ещё раз обнять. И, может, даже поцеловать в эти наглые губы. Так мерзко и так сильно на меня это всё накатило, что я перепугался. Бабушка, со мной никогда такого не было, как будто чужой человек в голове поселился. Дичь какая-то.

По счастью, в дверь заглянул Геннадий, и я кинулся к нему:

– Аня тоже здесь!

– Ну, вот, а ты на площадь идти хотел. Осталось найти их всех. Хорошо бы ещё Лар объявился.

Мы продолжили поиски. Ступеньки, стены и снова лица, бесконечные незнакомые глаза, носы и жующие рты. Я совсем издёргался, мне везде чудился знакомый запах, но нигде не было Ани. Она, наверное, дико перепугалась, если так на служителя накричала. И теперь одна в этом балагане, растерянная и беспомощная. Нужно срочно её найти, защитить, успокоить!

После шестого этажа относительно широкая лестница перешла в тонкую лесенку на чердак. Мы забрались туда, но вместо свалки обнаружили огромную канцелярию. Под низкими скошенными потолками стояли скамьи, везде сидели и стояли люди, горбясь и пригибая шеи, чтобы не биться головой. Было невыносимо жарко, пахло телами десятков, а то и сотен людей, а ещё старой бумагой и печатной машинкой.

– Хранительница не зря сказала, что нам надо искать место заседания. В хаосе квартир можно и нехотя затеряться, а тут человек нарочно прячется. Галина ведь ещё и отсюда куда-то перебежать могла: я видел другие выходы из дома, да и окна с пожарными лестницами никто не отменял. А на слушании мы её точно не пропустим, – заверил Геннадий. – Тут можно узнать, где и когда оно будет. Главное, отыскать какого-нибудь служителя суда и выпытать у него. Ищи кого-то, кто отличается от просителей. Ох, как не хватает им фирменного стиля в одежде…

После беготни по этажам и попадания в эту парилку, я уже ничего не видел, а думать мог только про Аню. Но когда один из присутствующих повернул голову в разговоре, я заметил, что у него из-под бороды выглядывают две золотые пуговицы на воротнике. Я толкнул Геннадия и указал на них.

Геннадий чуть ли не телепортировался туда, взял служителя под руку и отвёл – почти отнёс – в сторонку. Тот даже дёрнуться не успел.

А я опустился на лавку и закрыл лицо руками. Дышать было нечем. Хотелось выть, плакать и рычать. Всё тело болело, девочек нигде не было, а я оказался самым бесполезным человеком в этом бесполезном мире. Вечность, душная вечность и люди, люди, люди… И я в этих толпах – один, навсегда один… Я должен её найти! Я должен помочь!

Бабушка, надеюсь, ты меня слышишь. Я больше не выдержу один.

Глава десятая

Катакомбы

Первым светом, который я увидел после тьмы прохода, был огонёк свечи. Я пошёл к ней на ощупь, больно ударился об угол каменной плиты (спокойно, Лар, не шумим!), обошёл её и наконец разглядел небольшой участок, на который падало освещение. Свеча стояла на саркофаге, а за ней на стене висела то ли икона, то ли портрет.

«Где я? Семейный склеп? Часовня? Катакомбы?»

Впрочем, мне было неважно, где я оказался. Важно было, где Книфе, и что с ней. Я поплотнее запахнул пальто, взял подсвечник и принялся искать выход.

Наткнулся на ещё несколько саркофагов, за которыми начинались ступени наверх. Я поднялся, толкнул арочную дверь и похолодел. Дверь была заперта снаружи.

Воображение услужливо нарисовало картину моих разлагающихся останков, лежащих в позе эмбриона под лестницей. Очень живую мёртвую картину, надо признаться. Я подавил приступ паники и заставил себя думать.

Свеча. Она ещё длинная. Похоже, что горит недавно. А значит, тот, кто её сюда поставил, должен быть недалеко. Я не мог знать, насколько этот кто-то дружелюбен, но сейчас любое существо, способное открыть дверь, было мне союзником.

Я постучал. Потом ещё раз. Реакции не было. Тогда я стал молотить по двери изо всех сил, а когда устал, повернулся к ней спиной и принялся бить пяткой.

Вот тогда по дереву заскрежетал засов.

Я отошёл на пару ступеней назад на случай, если что-то пойдёт не так. Но за дверью обнаружился вполне безобидный на вид молодой священник.

– Гость? – удивился он. – Давно к нам никто не заглядывал. Не самое лучшее место для путешествия, как у вас говорят.

– Вы знаете о Сопредельях? – обрадовался я.

– И знаю, что живу в одном из них, – кивнул он. – Пойдёмте, в катакомбах холодно и сыро, вы уже начинаете дрожать.

Я пошёл следом за ним и оказался внутри собора. В другое время всё бы бросил, чтобы изучить каждый сантиметр этой красоты, но сейчас меня волновало только одно:

– Пожалуйста, проведите меня к выходу. Я должен спасти девушку.

– То есть, вы здесь не единственный гость?

– К сожалению, нет. Одна, кхм, особа похитила девушку, которую я ищу, и скрылась в вашем городе.

– Но здесь никто не проходил уже несколько лет, вы первый.

– Похитительница умеет открывать свою собственную дверь. У неё здесь где-то убежище.

– Странный выбор места, – покачал он головой. – Впрочем, у нас есть, где затеряться.

Он провёл меня к сиденью перед маленькой кафедрой и предложил отдохнуть.

– Мне некогда! – возмутился я. Эхо повторяло мои слова и разносило по собору, так что я устыдился и заговорил тише. – С ней может случиться что угодно!

– Сейчас все сидят по домам. По улицам ходят патрули, а каждого, кто нарушит комендантский час, тут же уводят в тюрьму. Сколько будет длиться следствие, можете себе представить. Вы не поможете своей подруге, если окажетесь в заключении.

– Что за глупости! Мне всю ночь сидеть здесь?

– Да, я окажу вам эту услугу, – высокопарно заявил священник. – Я обещал Хранительнице, что буду помогать гостям. Вы можете подремать здесь, на скамье. Можете изучить убранство, я видел блеск любопытства в вашем взгляде. Могу даже прочитать вам проповедь.

– Спасибо, я читал книгу о вашем Сопределье. Притчу о Законе помню.

– Хотите обсудить?

– Вот уж увольте. Эта сказка про белого бычка не для меня.

– И вам совсем ничего не нравится в моих словах? – мне показалось, что священник расстроился, и я сдержался. Вдохнул, выдохнул, повторил процедуру трижды и потом сказал:

– Я оценил ваши слова о Суде. О том, что он принимает тебя, когда ты приходишь, и отпускает, когда уходишь. В своё время я видел себя в истории того банковского служащего, который к вам приходил. И ваши слова помогли мне понять, что я сам загоняю себя в эту яму. Впрочем, на то, чтобы уйти из неё, мне понадобилось несколько лет.

– Мне жаль, что тот человек их не понял. Но я рад, что вам они пошли на пользу.

Я поёрзал на скамье и понял, что впереди худшая ночь в моей жизни. Моё счастье, только что обретшее жизнь, прямо сейчас на грани чего-то ужасного, а я ничего не могу сделать. Тут внезапная догадка полыхнула у меня в мозгу:

– Может, мне и сейчас лучше просто уйти, не слушая вас?

– Вы можете это сделать, – он склонил голову и поднял руки, будто показывая, что не держит меня. – Но центр патрулируется лучше других частей города. Вы даже с площади не уйдёте.

– Чёрт, – выругался