Кофе и тайны Книфе - Мария Руслановна Шебанец

Вздохнули мы уже вчетвером с Геннадием.

– Кто-то из нас находит равновесие внутри или в близких людях. Кто-то становится творцом и живёт этим. Но иногда сразу не выходит. Реальность продолжает изгибаться под нашим взглядом, а мы рвёмся на части между мирами и порой дорисовываем свои спиральные небеса уже в палате сумасшедшего дома. Но если повезёт, то в момент соприкосновения с Сопредельем нас замечают старшие и делятся опытом. Иногда даже берут на работу.

– И так вы нашли Галину?

– И меня, – сказал Геннадий. – Я тогда сильно измучился на работе в одном мелком банке: там квартальные отчёты делались кое-как, для галочки, просто невыносимо! Банк, кстати, развалился потом, так что правильно я его недолюбливал. Однажды я забылся в своих мыслях и вместо вроде бы упавшего котёнка вытащил из мусорного бака невозможного в нашем мире ушастика, грызущего апельсиновую корку. Хранительница как раз подходила выбросить фантик. Увидела зверька, объяснила, что это я его сюда затащил, и помогла вернуть домой. А меня по каким-то своим каналам перевела в этот отдел.

– Когда пришла Галина, они сразу сработались. Бюрократы до мозга костей, – грустно сказала Хранительница. – Даже наше здание изменилось под их взглядами, но я не стала удерживать ничего, кроме своего кабинета. Ждала, что в контакте с чудесами они изменятся сами.

– Так всегда проявляется соприкосновение? – спросил Лар. – Мы проводим в мир что-то из Сопределья и потом сходим с ума, не вписываясь в наш мир? Как я со своими записками в зеркале и вечной депрессией?

– Или бесконечно злимся, до умопомрачения, – сказала Аня. – Когда наши блюда на практике пахнут дурацкими несуществующими специями, оценку за это снижают, а потом ещё будто наплаканные лужи сами бросаются под ноги и вымачивают кроссовки.

– Или когда хулиганы сбегают, а путь к дереву с украденными ушами тебе показывает белый кролик, – признался я. Аня бросила на меня яростный взгляд, и я понял, что сейчас попадёт, я ведь ей ничего про это не рассказывал. – Чесслово, я думал, что мне показалось! Или что крыша едет. Даже бабушке не говорил (ну вот, теперь и ты знаешь), только забалтывал вас всех со страху.

– Сойти с ума вполне реально, – подтвердила Хранительница, толкая тяжёлую дверь. – Что может привести к личной или всеобщей трагедии.

Мы прошли под арочным проёмом и оказались в небольшом круглом зале с вымощенным камнями полом.

– Здесь мы можем открыть портал. Осталось понять куда.

– Зачем ей Книфе? – сдавленно спросил Лар. – Что Галина с ней сделает?

– Я боюсь думать об этом. Галина пока не творила сама, только соприкасалась. Но если ей удастся объединить силу юного вторичного мира, расплывчатые законы Сопределья и собственную мощь… Может быть, она сумеет изменить Книфе, как изменила здание отдела. И попытается создать из этого ядра свой мир. Причём, судя по её последней фразе, оставаться нейтральной к нашему, как это было у Книфе, она не планирует.

– С чем именно Галина соприкасалась? Как вы её нашли?

– Она тогда работала в налоговой. Перед годовым отчётом, когда выгорают даже самые железные, в кабинете случилось ЧП. Меня вызвали по негласной инструкции… и я перевела её к себе.

– Что случилось? – в голосе Лара звучало отчаяние. – Что или кто там появился?

– Мёртвый жук. Размером с человека.

Портал

– Лечить депрессию Кафкой… – Лар скривился, будто у него заболели зубы. Кажется, это был чёрный юмор, но я его не очень понял – сам я Кафку не читал, только слышал, что у него дядька в жука превратился. Правда, даже знаний про жука мне хватило, чтобы понять, что Галина прячется не в самом приятном месте.

Лар прошёл между мной и Аней, будто не заметив, и шагнул к центру зала. Геннадий дёрнулся за ним, но Хранительница покачала головой. Как только Лар сделал третий шаг, под полом что-то загудело, и из щели, которую я сразу не заметил, со скрежетом поднялась дверь. Представляешь, не крутой портал с переливающейся плазмой внутри, а обычная скучная дверь кабинета, как везде в этом здании. Какие могли тут стоять сто лет назад.

И всё-таки что-то с ней было не так. Меня начало подташнивать с первого взгляда. Аня поёжилась и сделала шаг ко мне, рядом стало чуточку легче. Дверь вздрогнула, и из-под неё клочками полез серый туман. А рядом выехала напольная вешалка с четырьмя комплектами одежды – мешковатыми костюмами и каким-то учительским платьем непонятного цвета.

– Процесс пошёл! – кажется, Лар вообще перестал удивляться и просто озвучивал факты. – Нам туда.

– «Процесс». Ну, конечно! – ахнула Хранительница. – У вас сильная интуиция, молодой человек! Только переоденьтесь, пожалуйста: это обязательно для каждого путешественника.

Мы переоделись. Лар ещё больше ссутулился и истончился в чужой одежде, даже уши оттопырились – это мне кого-то напомнило, но я не смог сообразить, кого именно. Аня натянула платье поверх футболки и джинсов, набросила на плечо ручки «дурацкой» сумки и теперь искала в сброшенном рюкзачке зеркальце, но Хранительница ей шепнула: «Не стоит».

– А пальто зачем? – спросил я, переминаясь в неудобных брюках. – Лето же на дворе.

– Боюсь, там всегда осень. Геннадий, в этом мире легче всего будет вам, но и искушать вас он может сильнее. Прошу, забудьте о субординации. Если вам это поможет, считайте непосредственной начальницей меня. Галина не имеет права вами командовать. Это понятно?

– Да, леди, – на Геннадии костюм сидел как влитой. Он нахлобучил круглую шляпу-котелок и до того стал похож на сыщика из кино, что я помотал головой. Нет, конечно, не он – ни усов, ни трости, да и ростом куда выше.

Хранительница осмотрела нас и осталась довольна.

– Осталось сменить обувь, – сказала она.

Мы перевели взгляды с Геннадия друг на друга и не удержались от кривых улыбок. С кроссовками наши наряды смотрелись – хоть на показ мод выходи. Ужасно, короче. По счастью, под вешалкой нашлись ботинки и туфли по размеру.

– К сожалению, я не могу провести с вами долгую беседу перед визитом в Сопределье, как делаю обычно. Запомните главное: проносить обратно предметы и технологии, невозможные в нашем мире, нельзя. То же работает и для Сопределья: вы не должны оставлять там ничего чужеродного. Ваша задача – вернуть Книфе и привести ко мне Галину.

– А вы с нами не идёте? – спросил я. Аня недовольно сложила руки на груди.

– Простите. Мне сейчас нельзя оставлять отдел. Я не уверена, что Галина не вернётся с какой-нибудь пакостью – вы же помните, что она сказала про наш «детский сад». Боюсь, мои надежды на её изменение не оправдались. Наш гибкий набор инструкций и подбор приоритетов по принципам здравого смысла она ненавидит так же, как в день, когда я приняла её на работу. Удивительно, как человек, созданный для чудес, может запрещать себе и другим проживать их…

– Быстрее, – подал голос Лар. – Книфе уже целый час там.

– Время у вас есть, – мягко сказала Хранительница. – Не забывайте, что это мир бюрократов, там ничего не бывает быстро. И стремление Галины подчинить себе систему или получить одобрение закона сыграет вам на руку. Геннадий!

Тот вздрогнул и поднял на неё по-собачьи виноватый взгляд. Она указала на портал:

– Последний шанс. Вы – чудесный сотрудник, исполнительный и честный. Но без своей головы на плечах будете только удобным инструментом для таких, как Галина. Научитесь расставлять приоритеты, иначе я смогу вам предложить только место уборщика.

– Я буду рад и этому, – тихонько пробасил Геннадий. – Спасибо за шанс.

– Раз уж вы отправляете нас одних, – сердито сказала Аня, – хотя бы объясните, где их искать? Там же целый другой мир!

– Скорее, город. Город абсурда и невыполнимых правил, но именно это вы можете использовать, чтобы срезать путь. Сливайтесь с местностью. Забудьте про логику. Ищите место заседания суда. Уверена, что Галина попытается представить свою идею именно там.

Хранительница замолчала. Мы переглянулись и подошли к двери портала. Я почувствовал Анину ладонь в своей и расправил плечи. Ты же помнишь, мы всегда сильнее рядом с теми, кому нужна поддержка. Хотя поджилки у меня тряслись, чесслово. Наверное, тогда я понял, как ты себя чувствовала,