Сверхъестественное: И прошел год. Поцелуй койота. Ночной кошмар - Джон Пассарелла

Спустя пару минут он вернулся с заказом и кивнул на Сэма:

– Он угощает.

Сэм отсалютовал ей стаканом:

– Ты умеешь убеждать, а мне такие женщины нравятся.

Несколько секунд девушка рассматривала его, потом соскользнула со стула и уселась рядом:

– Я рада. Немногим мужчинам нравится. Обычно они меня пугаются.

– Понятия не имею, с какой стати, – сказал Сэм. – Ты мне кажешься премиленькой.

– Серьезно? Ну, спасибо. Кстати, меня зовут Прюденс, – она протянула руку.

– Сэм. Приятно познакомиться. Прюденс? Интересное имя.

– Старое семейное, – отозвалась девушка. – Я его раньше ненавидела, но со временем привыкла. Твое здоровье, – она чокнулась с Сэмом.

Сэм ощупал ее взглядом: она казалась вполне подходящей.

– Почему бы нам не пойти ко мне? У меня с собой блок пива и еще один в холодильнике. Познакомимся поближе, – Сэм прошелся рукой к низу живота, указывая на одну из упаковок.

– Это со всеми девушками срабатывает? – поинтересовалась Прюденс.

– Практически.

– И сейчас сработало, – она допила виски. – Пойдем.

И они направились к двери, причем Сэм пропустил ее вперед, любуясь видом. Красотка, определенно красотка.

Вернувшись в мотель, Сэм открыл две бутылки пива. Одну протянул Прюденс и заколебался:

– Тебе хоть двадцать один есть? Не хочу сесть за растление несовершеннолетней.

– Давно уже. Но за заботу спасибо, – Прюденс взяла предложенную бутылку и прошлась по номеру. – Милое местечко. Помню, когда-то здесь было сплошное поле – ни парковки, ни затюханного мотеля.

– Да ну? – Сэм зашел сзади и запустил руку ей под рубашку.

Прюденс развернулась и заглянула Сэму в глаза:

– Ты должен кое-что обо мне знать.

– И что же?

– Я опытнее, чем кажусь с виду, – улыбнулась она и принялась раздеваться.

Сэм снял одежду и упал на кровать, и Прюденс набросилась на него с жадными поцелуями. Сэм уложил ее на себя:

– А что с твоей рукой?

– Недоразумение вышло. Я пожадничала, ухватила кое-что до того, как оно стало моим. Час терпеть – век жить, а я все время об этом забываю.

– А у меня проблемы с терпением прямо сейчас, – Сэм выгнулся под ней.

Он потянулся выключить свет и заметил маленький блокнот, аккуратно подсунутый под лампу в виде Пола Ревира. Надпись на обложке гласила: «СТАРАЯ КОЛОНИАЛЬНАЯ ГОСТИНИЦА, осн. 1919».

– Так ты говорила, что помнишь это место, когда здесь еще было поле? – небрежно переспросил он.

Прюденс покусывала его ухо.

– Ну да, а что? – она оседлала Сэма. – Ты мне напоминаешь жеребца, который у меня когда-то был.

– Так не тормози, – ответил он.

Через некоторое время Сэм поднялся и натянул джинсы.

– Ты куда собрался? А я надеялась на продолжение, – Прюденс похлопала по кровати.

– Просто ищу кое-что, что тебе точно понравится, – отозвался Сэм, роясь в сумке. – Ага.

Когда он развернулся, в его руках был обрез.

Прюденс вскинула голову:

– Ну и ладно, – она снова опустилась на подушки. – Второй раз за сегодня, подумаешь. И когда уже вы, ребята, сообразите, что меня нельзя убить… Не так, во всяком случае.

– Что ты такое? – Сэм подошел ближе. – Перевертыш? Вервольф? Что?

Не обращая внимания на ружье, Прюденс слезла с постели и потянулась к футболке:

– Я ведьма, осел. Старая к тому же. Но мне все еще иногда нужно проветриться и погулять: лето было тяжелым.

Когда она натягивала джинсы, в спину ей полетел моток веревки. Сэм стоял неподалеку и все еще целился:

– Сядь и свяжи ноги.

– Ты и вправду думаешь, что так меня можно удержать? – спросила она через плечо.

– А ты взгляни поближе.

Прюденс взяла веревку и заметила вплетенные между волокнами травы и втертую в нити пахучую пасту.

– Считай, это мое личное Лассо Правды[90].

Прюденс машинально села на стул и привязала свои ноги к его ножкам:

– Что ты будешь со мной делать, Сэм? Знаешь, я бы позволила тебе связать меня, если б…

– Кончай трепаться. Я буду задавать тебе вопросы, а ты будешь отвечать. Поняла?

Отставив в сторону обрез, он как мог крепко затянул веревку на ее тонких запястьях. Потом направился в ванную. В трубах зашумело, и послышался звук льющейся в ванну воды. Вернувшись в комнату, Сэм схватил еще один стул, сел на него верхом, скрестив на спинке руки, опустил на них подбородок и впился в Прюденс взглядом:

– Ну, начнем игру «Что, черт возьми, творят ведьмы», ага? Первый вопрос: зачем вы воскрешаете трупы? Где они?

Прюденс улыбнулась, сверкнув маленькими жемчужными зубками:

– Игра? Люблю игры. Только играть надо по правилам: один вопрос зараз. Но я, пожалуй, на оба отвечу. Не твое собачье дело. И отвали.

– Неправильный ответ, – сказал Сэм.

Он взял оба стула за спинки и отволок их в ванную комнату. Свой стул он поставил рядом с ванной, а стул Прюденс наклонил так, что ее голова наполовину погрузилась в воду.

– Тогда сделаем вот так, – проговорил он. – Еще раз. Я ненавижу повторяться. Ты будешь отвечать на вопросы, а если нет – нахлебаешься водички, – в подтверждение своих слов Сэм наклонил стул Прюденс за ножки так, что ее голова ушла под воду, потом он поставил стул на место. – Видишь? Весело ведь.

– Мне наплевать, Сэм. Я училась плавать в тридцатых. Тысяча восемьсот тридцатых. Мне ничего не сделается.

– А, я кое-что забыл, – Сэм достал синтетическую наволочку, натянул ее Прюденс на голову и снова окунул ее в воду. – Теперь точно сделается. Просто запомни это, если когда-нибудь предстанешь перед Конгрессом.

Когда он поставил стул прямо, Прюденс пыталась вдохнуть, но мокрая ткань лезла в рот, перекрывая доступ воздуха. Сэм смотрел, как она паникует, потом снова окунул ее головой в воду («Раз Миссисипи, два Миссисипи[91]…») и опять выпрямил.

– Попробуем еще разок. Зачем вы воскрешаете трупы?

Прюденс разевала рот и мотала головой.

– Это… стадии, – прокашляла она. – Средство… добраться до конца.

– Какого еще конца?

Прюденс промолчала. Сэм качнул стул.

– Ладно, ладно… Нам нужны силы… ради более крупной цели… Мы воскрешаем самых могущественных ведьм всех времен… вплоть до того времени, когда мы прибыли в страну…

– Зачем? – давил Сэм.