Магия рун - Алекс Рудин

и кулаком ударил Шувалова в челюсть. Он отлетел назад и врезался спиной в прилавок, но нож не выронил. Снова поднялся на ноги и медленно повёл лезвием из стороны в сторону.

— Я убью вас, господин ректор, — отчётливо сказал он. — Я должен…

— Используйте магию, — подсказала мне Суворова.

Никита Михайлович однажды показал мне несколько боевых заклинаний, и я неплохо их выучил. Но вот беда, каждое из этих заклинаний могло убить человека, а лишать Шувалова жизни я не собирался.

Объяснять это было некогда. Шувалов снова бросился к нам, размахивая ножом. Я опять умудрился его оттолкнуть, но на этот раз лезвие чиркнуло меня по рукаву. Шувалов снова отлетел к прилавку.

И тут в драку вмешался Кауфман. Правой рукой он обхватил Шувалова сзади за шею, а левой прижал к его лицу какую‑то тряпку.

Шувалов выпучил глаза и замычал, размахивая руками. Было понятно, что долго аптекарь его не удержит.

Я шагнул вперёд, но меня опередила Суворова. Резко выдохнув, она взмахнула рукой. Из‑за моего плеча вылетел яркий изумрудный шарик и бесшумно ударил Шувалова в грудь.

Студент вздрогнул и обмяк. Аптекарь Кауфман ещё несколько секунд удерживал его, затем отпустил, и Шувалов мягко свалился на пол. Глаза его были открыты. Зрачки закатились вверх, так что я видел только белки, пронизанные кровавыми жилками сосудов.

— Сонное заклинание, — скороговоркой объяснила Суворова. — Целители используют его, когда нужно усыпить пациента. Возьмите нож, Александр Васильевич.

Носком ботинка я отбросил нож в сторону, а Суворова защёлкнула на запястьях Шувалова магические кандалы.

— Вы всегда носите их с собой? — изумился я.

— Разумеется, — невозмутимо кивнула Ирина Витальевна.

Аптекарь машинально вытер лицо тканью, которую держал в руке, но вздрогнул и отшвырнул тряпку в сторону.

— Это эфир, — сказал он. — Ничего другого мне как-то в голову не пришло. Но он действует не мгновенно, так что ваше заклинание оказалось кстати.

— Этого юношу прислали к вам за зельем? — спросил я Кауфмана.

— Он так сказал, — кивнул аптекарь, — но я ему не верю. Посмотрите на него повнимательнее, Александр Васильевич. Может быть, он просто изменил внешность?

— С чего вы это взяли? — нахмурился я.

— Тот человек, который приходил ко мне первым, — объяснил Кауфман, — у него было странно неподвижное лицо. Когда я сказал, что для изготовления зелья понадобится время, он рассердился. Я слышал это по его голосу, а по лицу ничего не было видно. Это показалось мне странным. А сейчас я понял: на нём была магическая маска. Такими масками пользуются артисты.

— Артисты используют зелье преображения, — машинально поправил я аптекаря.

— Об этом я и говорю, — согласно кивнул Кауфман. — Может быть, теперь он просто пришёл без маски.

— Разберёмся, — мрачно пообещал я. — Вот сейчас отвезём этого молодого человека в управление Тайной службы и во всём разберёмся.

После пережитого нервного потрясения меня слегка потряхивало. Я крепко сжал пальцы в кулаки, чтобы они перестали дрожать. Затем попытался приподнять Шувалова за шиворот.

— Так вы действительно занимаетесь расследованием? — внезапно сказала госпожа Кауфман. — А я неизвестно что подумала. Благодарю вас, ваше сиятельство, за то, что вступились за моего мужа.

— Не стоит благодарности, — устало ответил я.

— Что это вы подумали, моя дорогая? — внезапно возмутился аптекарь.

— Ты прекрасно знаешь, что я могла подумать, Вильгельм, — отрезала госпожа Кауфман. — Не заставляй меня напоминать тебе ту историю с молоденькими девушками.

— Какую ещё историю? — задушенным голосом спросил Кауфман. — Это были посетительницы, к тому же призрачные. Ты сама всё выдумала.

— Я ничего не выдумываю.

Госпожа Кауфман резко взмахнула рукой, прекращая спор, а затем обратилась ко мне:

— Ваше сиятельство, вы ведь увезёте отсюда этого человека? Вот и прекрасно. Вильгельму Ивановичу пора закрываться на обед.

Она повысила голос:

— Ты слышал, дорогой? Обед уже остывает.

С помощью Кауфмана я вытащил Шувалова на улицу и подозвал извозчика.

— Будьте любезны, помогите усадить этого человека в мобиль.

— Значит, не зря я вас ждал, — обрадовался извозчик. — Сию минуту, ваша милость.

Он подбежал к нам и подхватил Шувалова с другой стороны. Вместе мы поволокли студента к мобилю.

— Однако его благородие хорошо набрался, — одобрительно ухмыльнулся извозчик. — А ведь до вечера ещё далеко. Что же, его и на службе не ждут?

— Он не служит, — коротко сказал я, не желая вдаваться в долгие объяснения.

— Все эти беды от безделья, — согласно кивнул извозчик. — Вот хоть на меня посмотрите. Я от зари до зари за рулём, и выпить некогда. Разве только в выходной день позволю себе самую малость. Так и то жена ворчит. А ваш приятель женат?

— Нет, — сквозь зубы ответил я.

Болтливость извозчика изрядно меня раздражала.

— Ну, если не женат, так можно и погулять, — рассудил извозчик. — Дело молодое.

Вместе мы затолкали Шувалова в мобиль. Я сел рядом с ним, а Суворовой предложил занять переднее место.

— На днях со мной забавная история приключилась, — трогаясь, сказал извозчик. — Вызвали меня к Пафнутьевскому трактиру на правом берегу. Я подъехал, а там трое пассажиров — на ногах не стоят. Вези, говорят, нас в бильярд. А какой им бильярд, если у них глаза в кучу?

Всю дорогу извозчик болтал без умолку и присмирел только тогда, когда на пороге управления появился Никита Михайлович Зотов в форменном мундире. Извозчик помог мне выгрузить Шувалова на тротуар, взял деньги и быстро уехал.

* * *

— Я смотрю, вы опять умудрились найти себе приключение, Александр Васильевич, — покачал головой Зотов. — Да ещё и моего эксперта в них втянули. Время к вечеру, а Ирина Витальевна только сейчас изволила появиться на службе.

— Я не ожидала, что так получится, — вспыхнув, принялась объяснять Суворова. — Вы разрешили мне прийти попозже, и Александр Васильевич повёл меня в Незримую библиотеку. А потом проводил в управление, и тут ему прислали зов.

— В Незримую библиотеку? — заинтересовался Зотов. — И господин Библиус вас впустил?

— Да, — удивлённо кивнула Суворова.

— Занятно, — пробормотал Зотов и посмотрел на Шувалова, который мирно дремал на тротуаре. — А это что за господин?

— Это мой студент, — объяснил я.