Напряжение 1-7 - Владимир Алексеевич Ильин

— Разумеется, передается далеко не все, — поправил себя папа. — Однако того, что переходит их детям, вполне достаточно для выживания даже в самом диком лесу. В свою очередь, без необходимости каждодневно выживать и с должным образованием вырастают существа совсем другого типа, гораздо опаснее и могущественнее. Они уже знают то, чему приходится учиться всю жизнь обычному человеку. Опираясь на опыт предков, им проще дается любое дело. Их сложно обмануть, они крайне жестоки, мстительны и опасны. Но это все еще звери, моя милая. Звери в элегантных пиджаках, на дорогих машинах.

— Но он не казался мне плохим… — От растерянности Ника озвучила вслух свои мысли, вспоминая протянутое щедрым жестом мороженое.

— Разумеется, они могут читать стихи, любоваться живописью и строить храмы, но если тронуть то, что принадлежит им…

Ника активно закивала, вспомнив ярость в глазах мальчишки от потерянного мороженого, а затем и поежилась, приложив свое богатое воображение к сказанному отцом. Действительно, тигры куда безобиднее.

— Так что лучше не привлекать их внимание, — подытожил папа.

— Наверное, я уже привлекла, — кисло отозвалась Ника.

— Ну, — улыбнулся Сергей Олегович, — мы тоже не беззубые. Пойдем.

Небольшая прогулка, очередное поручение слуге, на этот раз выполненное споро, почти за секунды, и короткая пауза перед дверью в детскую комнаты младшей, и единственной, сестренки Юлии — еще маленькой для школы, оттого проводящей время в поместье. Братиков, увы, у Ники пока не было.

— Моя милая, можно к тебе? — заворковал папа, заглянув в комнату и тут же вступив на белоснежный ковер, застилавший все пространство пола.

— Здравствуйте, папа. Здравствуйте, сестра. О, котенок! — почти сдержанно поздоровалась мелкая.

— Руки, — цыкнула Ника, поднимая Тигра на достижимую высоту. Жалко животину — затискает ведь.

— Солнышко, отвлекись на минутку, — Еремеев взял из рук слуги поднос, накрытый платком, и положил перед младшенькой на ковер, — помоги папе собрать игрушку, будь добра, — убрал он ткань в сторону, открывая несколько крупных и не очень темно-зеленых деталей. В которых Ника с удивлением опознала разобранный на части «Five-seveN». Но еще большее изумление нахлынуло от зрелища, как мелкая, в жизни не видевшая оружие, споро и без особых проблем собирает пистолет в единое целое.

— Вот. — Без особого толку пощелкав спуском и тут же потеряв к оружию интерес, сестренка протянула пистолет папе.

— Спасибо, моя милая. Играй, не будем мешать. Ника, пойдем.

— Кота! — требовательно потянулась Юля.

Все еще ошарашенная, Ника без вопросов выполнила пожелание.

— Его зовут Тигр… — спохватилась она, сочувственно и с капелькой вины проследив, как вдумчиво исследуется хвост зверька.

— До свидания, папа. До свидания, сестра, — намекнула мелкая, придвигая к себе набор «Юный доктор».

— Испытания — закаляют, — проследив Никин взгляд, похлопал по плечу папа и жестом пригласил проследовать в коридор.

Разговор продолжился в кабинете, на первоначальных условиях — у одного газета и свежий кофе, у другой очень важный вопрос. На этот раз — немного другой.

— Получается, мы — старшая семья? — еще не веря, тихонько произнесла Ника.

— Не совсем, но очень близки, — кивнул патриарх рода, отведав кофе. — У твоей сестры выражено сильнее. Но твои дети наверняка унаследуют часть знаний предков. Благо твой отец уже подобрал подходящего жениха и…

— Папа! — заалела щечками Ника.

— Что «папа»? Думаешь, легко найти одаренного, еще не связанного помолвкой? — возмутился отец. — Да я пол-Москвы обегал, пока нашел подходящего!

— Который ест свои козявки, — буркнула в сторону девочка.

— Ну, ему пять лет, можно простить, — пожал плечом папа, а затем раздраженно бухнул газету на стол. — Ну не хотят они переходить в род жены! И своровать неоткуда!.. — осекся он под конец и с досадой скривился.

— Прости, пап, — повинилась Ника. Не ей обсуждать решения старших… но поворчать можно.

— Пойми, — встал он с места, подошел к дочери и приобнял, чуть наклонившись, — если все получится, я смогу помогать твоим детям. Прадед Андрей научит их, как не дать себя обмануть, прапрапрадед Викентий — как сторговать выгодную цену, прапрапрапрадедушка Вячеслав даст сил и опыта для победы в смертной схватке…

— …прадед Фадей научит воровать жен… — проворчала, все еще отведя глаза, Ника.

— Это очень полезное умение!

— Кто бы сомневался…

— Придет время, и ты сможешь помочь своим внукам, передать свой опыт, подсказать им и защитить. Ты спросила меня, что такое «старшая семья». Это путь к бессмертию, моя милая. Бессмертию в потомках.

Глава 15

Кусочек будущего

Дремал загородный дворец, вздыхая спокойно и мерно тихим ветром, выдыхая шелестом ветвей соснового бора. Тихо и спокойно ныне дворцу — шумные обитатели с самого раннего утра унеслись в сторону торфяных болот и лесных озер ради неведомых ему дел, оставив в стенах монументального здания о трех этажах, выстроенного как бы не тысячу лет назад, только тихих и неслышных слуг да десяток гостей, столь же сильно любящих покой, тишину и дневной сон. Никто не царапает на гранитных плитах слова первой любви, не лазает в окна, тревожа высохшие от времени деревянные рамы, не шумит в коридорах и дворе, распевая веселые песни. Не слышен громовой бас наставников, третью сотню лет пытающихся отыскать виновников, не отвечают им тоненькие голоса никогда ни в чем не виноватой детворы. Благостно.

Только одинокая фигура мужчины, терпеливо всматривающегося в горизонт с крыши дворца, подсказывает, что спокойствию не суждено продлиться долго.

С громким стрекотом пронеслась по небу синяя капля боевого вертолета, пронзила серые паруса дождей вдали и уже через мгновение словно рухнула на белоснежный круг взлетной площадки, замерев в каких-то метрах над землей, чтобы плавно опуститься, скрыв собой алый герб в его центре. Две винтовых пары, до того видимые лишь маревом на фоне неба, замерцали, останавливаясь, обретая привычную форму чуть согнутых к земле стрекозиных крыльев.

Отодвинулась вбок тяжелая створка, давая спрыгнуть на разогретый камень площадки дородному мужчине четвертого десятка лет от роду, кутавшегося, несмотря на жаркий июль, в соболиную шубу до пола. Ярко блеснули крупные каменья — алые, бирюзовые, синие — на золотых и белоснежного цвета перстнях, по одному на каждый палец. Вторил им блеском наголовный обруч — высокий и тонкий, покрытый мелким узором по всей поверхности; серебристой полосой он прикрывал лоб владельца, затем терялся в черных с проседью волосах. Не менее ярко горели глаза владельца — синевой и волей, недавней бурей гнева и свежим раздражением.

Протянулись к вертолету две линии слуг, наклоном головы встречая своего владыку. Самые близкие из них с почтением приняли скинутую с плеч шубу, сложили в лакированный ларь драгоценные перстни, равнодушно сорванные мужчиной со своих пальцев.