Второй Шанс Старого Рокера - Денис Стародубцев

Я поднял голову, весь класс повернулся ко мне. Обычно я молчал, но сегодня решил ответить:

— Да как сказать, — я пожал плечами. — Искусство — это не то, что можно просто взять и объяснить словами. Это то, что ты чувствуешь. Если у тебя внутри пустота, то ты не поймёшь его никогда, а если внутри огонь — ты всё поймёшь и без учебников.

Она прищурилась:

— Интересная точка зрения, Соколов, но не забывай, что экзамены ты будешь сдавать по учебникам, а не по чувствам, — сказала она.

ЭКЗАМЕНЫ⁈

Вот это слово ударило меня под дых. Я понял, что о них даже и не думал совсем. В прошлой жизни я ушёл из школы после девятого класса. Бросил учёбу, так как не видел в ней никакой перспективы, и в будущем оказалось, что риск был оправдан. Высшее образование мне не пригодилось, но сейчас у меня была совершенно другая ситуация. Я учился в выпускном классе. Мать работала как проклятая, чтобы я учился, и если завалю экзамены, то меня оставят на второй год, и женщина сильно расстроится. Не уверен, что я смогу ещё один год пережить в школе, поэтому нужно было как-то выходить из этой ситуации.

Учительница продолжила рассказывать урок по школьной программе, но я уже не слушал. Я смотрел в окно и думал: как же, сука, я буду сдавать эти экзамены, если я ничего не знаю? Я не учился годами, а только играл и жил сценой. Гребаная арифметика, правила языка и остальное… Для меня это был другой мир.

Тупо смотрел на доску, и в голове был только один вопрос: что делать? Как выкрутиться? Может быть, попытаться «съехать» по болезни? Сказать, что я не могу сдавать экзамены из-за сердца? Но, наверное, нужна будет справка от врачей, и если они узнают, что я симулирую, это будет ещё хуже. Нет, это не вариант.

Я откинулся на спинку стула и смотрел в потолок.

— Соколов, ты вообще меня слушаешь? — голос учительницы вывел меня из раздумий.

— Да, — сказал я. — Слушаю. Очень даже внимательно.

Она посмотрела на меня с подозрением, но продолжила урок.

Прозвенел звонок на перемену. Я хотел дойти до туалета, но вдруг услышал объявление по громкой связи:

— Внимание! Всем ученикам и учителям пройти в актовый зал! Срочное собрание!

Я нахмурился. Собрание? Ну подождут, туалет — это дело святое.

На собрание я зашёл самый последний и сразу же прошел в угол на свободное место: хотел остаться максимально незаметным. Актовый зал был старым, с облупившейся краской на стенах и креслами, которые скрипели при каждом движении. Сцена была небольшой, но с хорошим освещением, что было удивительно.

И ведь реально собралась вся школа: ученики с пятого по одиннадцатый класс, как я потом узнал, учителя, завуч, директор. Глава школы была женщиной лет пятидесяти, в строгом костюме черного цвета и очках на цепочке. Она вышла на сцену и подняла руку, после чего шум потихоньку стих. Видимо, пользовалась в этом заведении уважением, иначе бы такой реакции не было.

Я смотрел по сторонам. Ученики сидели рядами, и каждый был занят своим делом: кто-то в телефонах, а кто-то тихо разговаривал, никто не понимал толком, что тут происходит. Учителя стояли вдоль стен и тоже скучали: они явно планировали потратить время большой перемены на что-то более полезное, чем вот это вот всё. Среди них я заметил завуча — ту самую женщину, которая вмешалась тогда в столовой в мой конфликт с Беляшом. Она стояла у двери и смотрела на всех с каким-то уставшим видом. Парень, который сидел передо мной, что-то рисовал в тетради: я посмотрел — какие-то черти. Скучно.

Директорша начала говорить официальную часть. Там было что-то про планы на год, про экзамены, про то, что нужно держать планку оценок, дисциплину и прочее. Я слушал в полуха, но вдруг она сказала:

— … Поэтому нам очень важен ваш творческий вклад в общее дело. Мы хотим провести общешкольный праздник в следующую пятницу. Это событие очень важно, потому что к нам приедут проверяющие из РОНО. Нам нужно показать, что мы образцовая школа, и нужны творческие номера. Кто-то может выступить?

Я усмехнулся про себя. Ну конечно, кто тут будет выступать? Те же самые дебилы, которые грызут семечки на перемене и ни на что не способны? Я откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Всё это было не моё, и у меня были свои цели, которые не пересекались со всем этим.

— Есть желающие? — повторила директорша.

Тишина. Никто не поднимал руки. Ученики переглядывались, а учителя качали головами. Директорша нахмурилась:

— Неужели никто не хочет помочь любимой школе? — в её голосе появились разочарованные нотки.

В этот момент я услышал голос сестры:

— Извините, можно мне сказать?

Она сидела в середине зала, встала и подняла руку.

— Я знаю кое-кого, кто может выступить! — сказала она.

Я вдруг понял, что ничего хорошего ждать от этого не стоит.

— Кого? — директор прищурилась.

Аня повернулась и указала на меня:

— Моего брата — Николая Соколова. Он классно играет на гитаре!

В зале повисла тишина, а потом послышались перешёптывания. Я смотрел на сестру и думал: ну кто тебя за язык тянул, малая⁈ Я хотел просто сидеть тихо и не высовываться, а она меня подставила. Теперь все на меня смотрели, ну зашибись.

Я встал:

— Ну и что вы все на меня смотрите? — я скрестил руки. — Я ни на что не…

— Николай, — директорша вдруг перебила меня. — Нам очень нужны сейчас творческие люди! И мы рады, что есть такие люди, как вы, что могут выступить на благо школы! Вы же согласны выступить?

Я замер. Мне внезапно в голову пришла мысль. С одной стороны, мне это нахер не надо было, а с другой… Хм, а может быть, это мой шанс? Была у меня одна идея.

— Я подумаю, — сказал я. — Мы обсудим это потом.

— Что значит «потом»? — спросила завуч, подходя ближе. — У нас через неделю мероприятие, и нам нужно знать, кто будет выступать.

— Тогда я скажу вам сейчас, — я усмехнулся. — Я согласен выступить, но у меня будет небольшое условие, и это условие мы обсудим в вашем кабинете после собрания.

Директорша нахмурилась, но кивнула:

— Хорошо, Николай, после собрания зайдите ко мне в кабинет, — сказала она.

— Договорились, — ответил я и сел обратно на место.

В зале снова зашумели, а я смотрел на сестру. В ответ она