Фантастика 2026-141 - Сергей Витальевич Карелин

Так. Ещё раз. Где я? И что происходит?

Голова так сильно раскалывалась, но приходится напрячь извилины и вспомнить.

Тут же вырвались кадры воспоминаний.

Ковалёв…

Кольцо…

Канализация…

Взрыв и схватка с наёмниками гильдии…

А после — Скворцов, окружённый группой практиков. Я вмешался, помог ему уйти, а потом…

Виски закололо, как и затылок. Попытка вспомнить подробности только усилила боль. Помню только смутные фразы, да удар по затылку.

Дверь распахнулась, и вошли несколько человек. Впереди высокая женщина за пятьдесят. В мундире коричневой расцветки. Военная прокуратура? Блин, её крашенные под блонд волосы так туго стянуты в пучок, что от этого видка моей башке стало ещё больнее. Злобные серые глаза тут же зыркнули на меня. Мне кажется, или она готова меня заклевать, как орлица Прометея? А с каким шлепком бросила папку на тумбочку рядом, очуметь. Впечатляет. За ней зашли трое мужчин — два офицера и гражданский в классическом костюме.

— Александр Волков, — произнесла женщина ровно, без интонаций, как протокол. — Курсант первого курса Городской Военной Академии Практической Эфирологии. Неофит первой ступени. Сирота. Воспитывался бабушкой, Верой Николаевной Волковой.

И зачем только приносила папку? Наверняка знает моё досье наизусть.

— Виновен в нескольких мелких нарушениях дисциплины в академии. Недавно отмечен как победитель турнира. И вот сегодня ночью вмешался в операцию государственной важности, оказав помощь особо опасному преступнику.

Хочу сглотнуть, но горло саднило, будто наглотался песка. Заметив это, женщина кивнула одному из офицеров, и тот налил из кувшина воды в стакан и помог мне выпить. Делаю тройку жадных глотков. Хорошо. Теперь можно и поговорить.

— Здравствуйте, — слегка киваю.

— Полковник Бубновская, Имперская Служба Контрразведки, — представилась женщина. — Со мной майор Варшавский и капитан Аркашин из той же службы, а также господин Тюрин из канцелярии Его Императорского Величества.

Гражданский в костюме проявил манеры, кивнув, когда назвали его фамилию. Но глаза, скрытые за стёклами очков, остались неживыми. Несомненно, анализирует сейчас мою мимику, поведение, интонацию. Да и, собственно, все слова, что будут изречены.

— Мы здесь, чтобы задать вам несколько вопросов, — продолжила Бубновская. — Надеюсь, вы понимаете серьёзность своего положения и будете отвечать честно.

Майор Варшавский — коренастый офицер с торчащими усами, шагнул вперёд:

— Курсант Волков. Вы вмешались в государственную операцию по поимке британского шпиона, — прозвучал его прокуренный голос. — Кто вам приказал?

Хмурюсь, собирая мысли в кучу. Так. Либо вопрос поставлен абсурдно. Либо меня заведомо считают приспешником британского шпиона? Погоди-ка. Что там сказала Бубновская? Перевожу на неё взгляд и переспрашиваю:

— Вы сказали, я оказал помощь преступнику? Ерунда. Насколько помню, единственному человеку, которому я оказал помощь был мастер Скворцов — заместитель уважаемого архимагистра Воронцова, так к слову, — отвечаю, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё сжималось от нехорошего предчувствия. Какого хрена⁈ Скворцов, сучара, британский шпион⁈ Тем не менее, продолжаю: — Увидел, как на него напали какие-то люди, и решил помочь. В чём проблема?

Присутствующие обменялись взглядами. И Бубновская произнесла, чётко выделяя каждое слово:

— Дмитрий Александрович Скворцов, которого вы так героически спасли, является британским шпионом. Он семнадцать лет работал на Корону, передавая в Британию сведения особой важности. Сегодня ночью должно было состояться его задержание, тщательно спланированное и подготовленное. Но благодаря вашему вмешательству, он сбежал.

Попадос.

Вот это я попал.

Помогай после такого людям.

Что ж, выходить из роли уже не вариант, так что отображаю на лице шок. Даже испуг.

— Это какая-то ошибка… — произношу растерянно. — Скворцов — правая рука Воронцова, его доверенное лицо. Как он может быть…

— Шпионом? — закончил за меня гражданский в очках, при этом улыбнувшись. — Очень просто, юноша. Он втёрся в доверие, создал безупречную репутацию, и годами предавал всё, что клялся защищать. Стандартная схема.

Смотрю ему в глаза за очками. Эх. За прошлую жизнь видел же немало двойных и тройных агентов, сам иногда играл подобные роли. И попался. В голове мелькнули воспоминания о слишком быстром бегстве Скворцова. Его фраза благодарности напоследок сейчас приобретала новый смысл. Высмеивание. Он тупа поглумился надо мной. Однако, откуда мне было знать, что он — крыса? Видел его всего раз, когда тот выводил меня из отдела, вот и всё. Мысли людей читать не умею, так что… Попался и попался. Провалы тоже бывают. Случалось раньше. Ну, да ладно. Всё это, пусть и неприятно, но не смертельно. Конечно, не поджог дома, всё серьёзнее, но как сказала Бубновская, стоит говорить правду, и оставить всё на правосудие. Если же и правосудие не справится, возьму всё в свои руки, хе-х. Гнить в казематах из-за нелепых обстоятельств? Нет, конечно. Нужно ценить свою жизнь и бороться за неё.

— Итак, повторяю вопрос, — взгляд Бубновской буравил меня, точь пытаясь проткнуть сознание и узнать всю правду. — Кто вам приказал помочь Скворцову? С кем вы работаете? На кого шпионите?

— Никто мне не приказывал… — отвечаю с идеальной интонацией искреннего удивления. — Увидел человека в беде и помог ему. Очевидно, что совершил ошибку. Вы бы не помогли на моём месте? Как курсант Городской Военной Академии Практической Эфирологии я не мог поступить иначе…

Что ж. Остаётся быть честным. Ни с какой шпионской агентурой я не связан, так что плевать. Пусть проводят любые проверки. Не проблема. Подключат пытки? Вперёд. Бывал я в плену у полевых командиров в Афганистане, вот там пытки, не говоря уже о застенках китайской контрразведки. А что творили религиозные фанатики, посчитавшие меня демоном. По сравнению со всем этим, имперские следователи — настоящие вежливые ребята…

* * *

Четыре дня прошли довольно быстро, учитывая, что находился под стражей, в тюремной камере. Нарисовывается прямо закономерность. То ли мир пытается упрятать меня в клетку, дабы я не покорил его, и таким образом со мной борется. То ли я сам такой неудачливый, что в тюрьме провожу едва ли не чаще, чем в академии. Но, что есть — то есть.

Если посмотреть на всё позитивно, то я воспользовался этими четырьмя сутками для отдыха. Место конечно для подобного не приспособлено, чай не отель, и всё же, шконка есть, даже кормили, и что самое приятное, хотя явно только для таких больных на голову, как я, изолятор, куда меня и поселили. Тишь, да гладь. И поспать в радость, и помедитировать,