Фантастика 2026-2 - Олег Велесов

в лицо мне брызнула кровь. Я перекатился через плечо назад и быстро поднялся. Громила ревел медведем и упивался схваткой. На него одновременно насели четыре борова; одного он ловко рубанул промеж лопаток и тот распластался по полу, обливаясь кровью, остальные попытались задавить Дизеля массой. Мелкие по-прежнему лезли под ноги, и Диз без церемоний топтал их.

Системные сообщения посыпались одно за другим:

Вы убили Пещерного погремушника

Вы убили Пещерного погремушника

Вы убили Пещерного погремушника

Курт не отставал. Он присел на одно колено, прикрылся сверху щитом и бил из-под него копьём каждую тварь, пытающуюся приблизиться.

Бой мы выигрывали. В общем-то, я с самого начала не сомневался в этом, группа у меня подобралась что надо, да и погремушники на поверку оказались не такими уж опасными противниками, давили числом, а не умением. Если и дальше так пойдёт, то как бы не пришлось вносить эту подземную живность в Красную книгу.

Через несколько минут погремушники, как будто повинуясь чьему-то неведомому повелению, отступили. Погасли глаза в темноте, затихла барабанная дробь. Я взял факел, прошёл вперёд, проверяя, действительно ли они ушли, или просто притаились, ожидая новой возможности напасть. Пусто. Ни одной твари. Исчезли так же внезапно, как и возникли. Я постоял, прислушиваясь к звукам, и вернулся на место боя. Курт сидел возле россыпи камней, осматривал щит. Досталось ему порядком. Кожа в некоторых местах была разодрана когтями, и сквозь прорехи выглядывали ивовые прутья. Недолговечным оказался щит, надо будет предъявить лавочнику за него.

Дизель стоял посреди поверженных погремушников и водил руками вокруг себя.

— Ты видишь сколько? Видишь?

Не так уж и много на мой взгляд: три взрослых особи и десяток щенков. С щенков брать нечего, а вот боровов я осмотрел внимательно. С каждого выпало по семьдесят опыта — я даже почувствовал, как он вливается в меня и как где-то на грани самосознания завис новый уровень. Что-то он мне принесёт, ну а пока мы получили пару крепких кожаных штанов, топор дровосека и огниво.

Из последнего я достал нож. Сантиметров пятнадцать в длину, без гарды, лезвие шириной в три пальца с загибающимся концом. Таким одинаково можно рубить плоть и отбивать удары. Я положил его в слот для левой руки, и на поясе под пряжкой появились ножны из толстой чернёной кожи.

Вы получили «Зуб Пещерного погремушника»

Если вы владеете навыком ведения боя с двух рук, то можете использовать этот зуб в качестве вспомогательного оружия. Некогда Говорливый орк вырвал его из пасти погремушника и переделал в нож. Его тонкое жало до сих пор источает яд и наносит противнику дополнительный урон. Будьте осторожны, не пораньте себя.

Я взял нож за рукоять, и перед глазами поплыла бегущая строка: ловкость +3, сила +1, выносливость +3, урон 10–12, дополнительный урон от яда +2. И только сейчас вспомнил, что одна мелкая тварь успела тяпнуть меня за локоть. Я быстро закатал рукав, осмотрел рану. Синяк.

— Осмотрите себя, — велел я танкам.

— З-зачем? — не сразу сообразил Курт.

— На случай не замеченных укусов.

— Я н-нормально.

Дизель отмахнулся.

— Лучше скажи, что нам досталось.

Я пересказал.

— Нож покажи.

Я вынул Зуб и протянул ему.

— Хороший так-то, — оценил Дизель, подкидывая его на ладони. — Жаль, мне не подходит. А бубен?

А вот про бубен я забыл. Вылетел из головы. Задание от Старого Рыночника занимало меня больше.

— Бубна пока нет, — поспешно сказал я. — Не надейся, что он выпадет так скоро.

— Я и не надеялся, — пожал плечами Дизель. — На что там надеяться, мы ещё и двадцатку не набили. Мне вообще здесь нравится. Я не устал.

А вот Курт устал. Он поднялся с камней, опираясь на копьё, и хоть дышал не тяжело, но готовность идти дальше в его позе отсутствовала. Я перевёл обоим полученные с боровов штаны. По цвету и крою они вполне подходили к жабьим курткам. Дизель крякнул от удовольствия: сет. Но даже для малого сета нужны были дополнительно рукавицы, сапоги и шлем, так что с выводом он поспешил.

Мы двинулись дальше. Впереди снова шёл Курт, за ним я и замыкающим Дизель. Пещера петляла. Всё чаще появлялись сталагмиты, по стенам, там, где было особенно влажно, расползался густой паутиной сизый мягкий мох, а где-то под сводом моргали голубым свечением крапинки горного хрусталя и, возможно, золота. Курт поначалу принял их за глаза погремушников. Я объяснил ему, что это есть на самом деле. Дизель засмеялся, и его смех разлетелся по переходам пещеры гулким эхом.

Пещера продолжала петлять. Мы переходили из одной подземной залы в другую, и я уже потерял им счёт. Погремушников не было. По моим предположениям, мы давно обогнули город и теперь делали зигзаги под болотами. Устали все. Усталость выпирала из нас столь явно, что даже не хотелось разговаривать. Курт споткнулся, замедлил шаг. Я не стал его поторапливать. Давно уже следовало объявить привал и отдохнуть, может быть, поспать немного. А ещё я бы поел. Краснота перед глазами пока не мельтешила, но урчание в животе напоминало, что ждать не долго.

— Соло, давай передохнём малость?

Первым, как ни странно, об отдыхе заговорил Дизель. Мне кажется, причиной тому послужила не усталость, ему просто надоело ходить — камни под ногами, бесконечные повороты — лицо громилы выражало скуку.

— Давай передохнём, — поддержал я его предложение. Мне хотелось добавить: «Если ты устал…». Но я побоялся. Побоялся, что Дизель полезет в бутылку, начнёт утверждать, что на самом деле он ничуточки не устал, а сказал это просто так, и нам придётся идти дальше.

— С-столько п-прошли, — выдохнул Курт, усаживаясь прямо на пол. Он прислонился спиной к стене и с громким протяжным выдохом вытянул ноги.

— А ещё назад столько же топать, — ухмыльнулся Дизель.

Я садиться не торопился. Прошёл немного вперёд, вставил в расщелину факел. Потом забрал у Курта второй и установил его точно так же, но за нашей стоянкой. Свет теперь горел спереди и сзади, а мы как бы оказались между. В сумраке. От погремушников это не спасёт, темнота им не помеха, но нам поможет заметить их раньше.

Дизель достал из мешка хлеб.

— Перекусим?

Он разломил буханку на три части, протянул мне горбушку. Я взял её, поднёс к лицу. Ах, запах! Хлеб уже успел подсохнуть, но по-прежнему пах горячей печкой, а на вкус оставался сытным. К нему бы тех сарделек, что подавали вчера в «Рыжей Мадам», и того игристого, которое так обожает Дизель. Но мы не запаслись даже сухой