Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Гости уже в сборе, и безлюдь ликует, что вернулись былые времена, когда его стены гудели от хохота, а полы дрожали от танцев. Не меньше него большой компании радуется Бо, встречая всех, как добродушный портье. Только вместо привычных белых перчаток у этого хвост с белой кисточкой.

Все толпятся в холле, приветствуют друг друга и гудят, как пчелиный рой. Когда Флори и Дарт спускаются, поток гостей сливается в одну реку, которая впадает в столовую. Там Бильяна и Офелия расставляют посуду, и по традиции одну тарелку готовят для безлюдя.

– А где Нил? – спрашивает Дес. – Он обещал мне партию в карты.

– Остался в Делмаре, – отвечает Офелия. – Он завалил экзамен, хотя считает, что это была репетиция.

Дес одобряет такой подход к вещам, а потому говорит от всего сердца:

– Я все еще надеюсь, что ты провезла Нила контрабандой и прячешь его под кроватью.

Офелия заливается краской.

– Дес! – одергивает Фран и выразительно на него смотрит. Он спасается от ее осуждения, прикрыв лицо стаканом и усмехаясь так, что булькает водой, которую пытается выпить. Казалось бы, к его шуткам всем пора привыкнуть, но каждый раз он ухитряется выкинуть что‑нибудь новое.

Впрочем, он не чувствует себя уязвленным и одиноким в озорстве. Достается и самому младшему из собравшихся.

Реджинальд Уолтон не внемлет замечаниям матери. Хмурясь, Илайн строго говорит:

– Ты его утомил. Дай Бо отдохнуть.

На пару минут она увлекает сына. Пользуясь моментом, пес прячется под столом.

Реджи что‑то лопочет. В его жизни каждую секунду происходит столько интересного и удивительного, что он торопится поделиться этим со всеми. Он рассказывает о том, что папа строит новый дом, а мама не разрешает есть много сладкого; о том, что бабушка с дедушкой вырастили на подоконнике дерево; и о том, как мама с папой… Здесь Илайн напрягается, но малыш не выдает секретов, за которые пришлось бы краснеть взрослым.

– Хорошо, что мы не обсуждаем с ним служебные тайны, – усмехается Риз, когда Реджи докладывает всем, что мама с папой водили его на море и он научился «купаться».

Сообщив важные новости, Реджи снова вспоминает про Бо и, найдя его убежище, собирается заглянуть к другу в гости. Риз перехватывает его на полпути и сажает рядом с собой за стол. Там Уолтон-младший замечает тарелку с ягодами и скромно спрашивает:

– Можно все?

– А сам как думаешь? – Риз пытается оставаться серьезным, но уголки его губ изобличают едва сдерживаемую улыбку.

– Надо делиться, – вздыхает Реджи. Ему определенно не по душе такая несправедливость. С минуту он терпеливо выжидает, потом его лицо вдруг озаряется надеждой, он поднимает честные голубые глаза на отца и спрашивает: – Давай напополам?

– Довольно… изобретательно. – Риз одобрительно смеется. – Давай посчитаем, сколько ты съешь.

– Один, два, три… – бормочет Реджи и на каждый счет складывает в рот по ягодке. На восьмой он сбивается и, не желая признавать, что забыл следующую цифру, сам отодвигает тарелку.

Поразительно, что даже в свободное время Хранитель Делмарского ключа умудряется решать вопросы продовольствия.

В разгар вечера Марта внезапно вспоминает, что приготовила для их компании развлечения. Дес слабо надеется на пьянки-дамки, но аристократке, обсуждающей в кругу единомышленниц музыку, живопись и литературу, в голову бы такое не пришло.

– Это интеллектуальная игра, – с интригующей улыбкой объявляет Марта.

– Еще ничего не началось, а я уже проиграла, – с досадой вздыхает Фран.

– Я же говорил, что мы идеальная пара, – хмыкает он. Она отвечает ему болезненным щипком в бедро и бормочет свое очаровательное «дум». Иногда Дес нарочно злит ее, чтобы услышать это.

Вначале следуют скучные шарады, и между собой соревнуются Флори, Офелия и Рин. Затем в руках Марты появляется загадочная шляпа-котелок, – старомодная, как манеры Эверрайна. Дес слабо надеется на фокусы или хотя бы карты, спрятанные внутри. Но там всего лишь записки с заданиями. Игроки тянут их наугад и выполняют.

Жребий выбирает Рина, который должен «поцеловать подсвечник». Дес подшучивает над ним, уже предвкушая занятную сцену: как тот прикладывается к латунной подставке и влипает бородой в горячий воск. Но события разворачиваются иначе. Эверрайн поджигает новую свечу, передает Марте, а потом с торжествующим видом целует ее в губы.

Все смеются и аплодируют его находчивости.

– Так нечестно! Вы все подстроили! – возмущается Дес. Его никто не слушает, и ход передают следующему игроку.

Но уж когда ему самому выпадает задание «исполнить песню, набрав полный рот воды», он с энтузиазмом берется за дело и срывает овации. Особенно веселится Реджи.

– А это честно? – вмешивается господин Зануда. – Да он каждый вечер так делает.

– То есть Марту ты целуешь только по праздникам? – парирует Дес.

– В остальное время предпочитаю подсвечники, – неожиданно выдает Рин, и за его словами следует всплеск хохота.

Постепенно веселье стихает, и они возвращаются за стол, в центр которого Бильяна ставит рыбный пирог.

– Счастливой Ярмарки! – восклицает она.

– Счастливый город Ярмарке! – отвечают остальные.

Они поднимают стаканы, бокалы и чашки с разнообразным содержимым: от холодного чая с мятой до забористого орехового ликера, выпитого первым.

Внезапно к окружающему шуму примешивается другой, далекий и похожий на плач. Ему вторят стены – безлюдь начинает беспокоиться.

Флори поспешно ставит чашку и подскакивает, но Бильяна ее опережает.

– Побудь с гостями, а я пригляжу за ним.

– Он хочет к нам присоединиться, – тут же встревает Дес. – Я бы тоже орал, если бы меня отлучили от праздничного стола.

– Ему пока интересно только молоко, – говорит Фран. – Так что его могли отлучить разве что от груди.

– Еще хуже, – бормочет Дес. Его шутка предназначена ей, остальные все равно не слышат.

За столом воцаряется непринужденная болтовня. Флори и Илайн уже обсуждают какие‑то микстуры для безлюдей. Офелия с горящими глазами рассказывает о своей учебе в академии. Рин слушает внимательно и кивает, словно разбирается в терминах горъюстов. Дарт делится с Ризом историей о неудачной проверке; Дес слышал ее дважды, и она уже не кажется такой забавной. Но Риз смеется и вспоминает похожий случай из своей практики.

В столовой становится душно.

Атмосфера оживляется, когда возвращается Бильяна. В ее руках плетеная колыбель. Оттуда доносится кряхтение и тянутся маленькие ручки, пытаясь добраться до ее косы. Прежде чем им удается, Дарт забирает корзину у матери и ставит себе на колени. В этот миг он складывает полномочия домографа и становится просто отцом. Еще одна сфера деятельности, которая кажется Десу непостижимой. «Должно быть, – думает он, – справиться с ребенком сложнее, чем приручить дикого безлюдя».

Разговоры о работе забыты и сменяются всеобщим