Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Спустя четверть часа он не выдержал.

– Рад знакомству с вами, госпожа Уолтон.

– Благодарю, господин Бласс.

– Меня здесь никто так не называет.

– Не прячьтесь от себя. Ничем хорошим это не заканчивается. Рано или поздно все возвращается к истокам.

– Я слышал, вы тоже с Ислу?

– Да.

– Говорят, на суровой земле рождаются сильные люди.

Она пожала плечами:

– Как повезет.

Вихо пропустил мимо ушей ее слова и продолжил развивать свою мысль:

– Я читал о вашей поездке на Ислу. Вдохновленный вашим примером, я помог нескольким лютинам. Предоставил им убежище в Охо. Домограф Марбра трижды подавал прошение выдать беглянок. И я трижды ему отказал. Несчастные, измученные создания… – Вихо покачал головой. – И после этого Ризердайн пытается убедить меня, будто живые дома безобидны?

– Их пленяли и клеймили не безлюди, – ответила Илайн. – Возможно, спрятавшись в горах и за стенами резиденции можно не заметить, что самые жестокие монстры – люди. Но, уверяю, так оно и есть.

Вихо смерил ее внимательным, цепким взглядом хищника.

– А вы именно такая, какой я представлял вас со слов Ризердайна.

– Он говорил обо мне? С вами? – Илайн не смогла скрыть удивления.

– Однажды. Можно сказать, я вынудил его. Стыдно признать, из любопытства. Я сказал, что вас считают красавицей, и в ответ услышал, что это лишь одно из ваших достоинств. Он прав. За минуту разговора с вами я подметил как минимум пять. Если наша беседа продлится дольше, я могу влюбиться в вас.

– Тогда давайте помолчим.

Вихо усмехнулся и затих. Однако пауза не продлилась долго.

– Слышал, Ризердайну удалось внести изменения в Пакт, – начал он, выбрав более безопасную тему. – Как я понимаю, деятельность, связанная с безлюдями, официально признана частью рынка и регулируется его законами. Это большой шаг, нет, даже скачок, вперед. Потому что вслед за рыночными нормами начнут действовать правовые. Ризердайн вовлек их в изобретательную ловушку, которая поможет отменить Протокол на всех территориях. Вероятно, ваш ребенок будет жить уже в новом мире – более справедливом и прогрессивном, чем тот, что достался нам.

– Мне хочется в это верить. И быть к тому причастной.

Вихо одобрительно кивнул, и между ними снова выстроилась стена молчания. На этот раз никто из них не пытался преодолеть ее. Они просто сидели в ожидании, когда дверь безлюдя отворится – и Риз объявит, что все готово к началу работы. Однако в наступившем моменте не было ни торжественности, ни радости, какую изобретатель переживает после успешных испытаний. Риз сухо сообщил факт и отошел в сторону, осознавая, что самое трудное предстоит впереди.

Вихо тоже это понимал. На несколько секунд он позволил страху взять над ним верх перед лицом безлюдя, который поглотил и его, и Флинна, шагнувшего следом. Дверь захлопнулась за ними, и всем оставалось только ждать снаружи, черпая надежду в том, во что верил каждый: в Хранителя, безлюдей или способности и силы человека.

Тревожную картину дополняла огромная туча, нависавшая над Сумеречным утесом, и такие же мрачные оховцы, стоящие в карауле, – не более чем декорация для событий, разворачивающихся за их широкими спинами, вне видимости. Бросив взгляд на дом, Илайн вообразила, что происходит в его хартруме, и подумала, что не хотела бы наблюдать это воочию. Вида запертой двери и горящего окна было вполне достаточно, остальное она домыслила сама.

– Почему так долго? – пробормотал Риз спустя некоторое время.

– Потому что это не так просто сделать, – ответил Дарт. – Ты когда‑нибудь вживлял под кожу ключ от безлюдя?

– Нет. Но Саймон рассказывал, что приятного в этом мало.

– Да уж, – подтвердил Дарт и похлопал себя по груди, где должен был остаться шрам.

Илайн невольно задалась вопросом, насколько отчаянным и безрассудным нужно быть, чтобы сотворить с собой такое. А затем поразилась и тому, как человек, боровшийся за освобождение лютенов, смог обратить оключение во благо; как способ, придуманный для ограничения свободы, стал средством для освобождения.

За все время ожидания Флори не проронила ни слова. Она держалась стойко и уверенно, наравне с остальными, хотя Илайн понимала, как трудно ей дается эта работа.

Минуло еще четверть часа, прежде чем их ожиданию пришел конец. Из дома показался Флинн, а следом и Вихо, который ради спасения рискнул стать лютеном и вживить себе под кожу ключ, чтобы сила безлюдя сопровождала и питала его, где бы он ни был. Качаясь на слабых ногах, вожак перешагнул порог, и здесь его встретили радостные, потрясенные, восторженные оховцы. Они бросились к нему, готовые подхватить его, если потребуется. А все, кто были причастны к этому чуду, хранили молчание. В нем была смесь гордости и облегчения от того, что их усилия оказались ненапрасными.

Медленно, будто прощупывая почву под ногами, Вихо двинулся к ним.

Риз шагнул ему навстречу:

– Как себя чувствуете?

– Как рыба, – признался он. – Будто гарпун в тело вонзили.

– Привыкните.

– Уж лучше так, чем чувствовать, будто болезнь выгоняет мой дух из тела.

– Поживите неделю-другую в безлюде, наберитесь сил.

– Я и сейчас как никогда здоров. Мои ноги снова держат меня. Это так же невероятно, как если бы рыбы научились ходить.

– Думаю, и такой безлюдь когда‑нибудь изобретут, если потребуется, – усмехнулся Риз, и вожак ответил ему сдержанной улыбкой.

Они договорились, что о безлюде и его истинной природе будет знать ограниченный круг лиц. Это было в интересах безопасности обеих сторон, и Вихо дал слово чести.

– Охо перед вами в долгу, – сказал он. – И, поскольку теперь меня питает кровь целого города, я разделяю с ним его долг.

Глава 35

Обретенный дом

Дарт

Море было таким, как Дарт и представлял: свободным, размеренным и пахло чистыми простынями, принесенными с холода. В первый визит он даже не заметил этого, а теперь взглянул на город другими глазами и почувствовал, что Делмар готов заговорить с ним, чтобы раскрыть свои секреты.

Рано или поздно каждому человеку приходится переживать крах иллюзий – вся жизнь состоит из последовательности таких разрушений. За минувший год Дарт прошел путь от иллюзии, что был нежеланным, брошенным ребенком, до момента, когда он, обретший фамилию и дом, был готов расстаться с иллюзией о своем отце. Ради себя и матери, ради отца, чьей судьбой не интересовалась его семья, он должен был отыскать осколки истории Диггори Холфильда, который сгинул здесь более двадцати лет назад.

Поиски начались с городского архива.

Автомобиль остановился рядом с официозным зданием. Одним своим видом внушая, что хранит важные сведения, оно плавилось в