"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

они ведь делают то, что придумала я. Но интересно ли это им самим? Ведь Лида, которая проявила наибольшей интерес к своеобразной иллюзии, что у меня тогда получилась, сейчас управлялась с нею лучше всех. Она даже умудрялась создавать более детальные изображения, чем я. Так, может, нужно просто спросить девочек, чем им самим действительно нравится заниматься?

— Девочки, а может, ну его, этот мой план?

— Что значит — ну его? — возмутилась Лида.

— Я имею в виду, что совсем от него отказываться, может, и не нужно, но что если в него вплести то, что вам самим хочется? — растерянность, отразившаяся на их лицах, явно показала, что они оказались не готовы к такому повороту беседы. И я решила им помочь. — Ладно. Наташа, вот ты маг земли. Скажи, тебе нравится выращивать траву или другие растения?

Она задумалась:

— Пожалуй, мне больше нравится заниматься цветами… — Потом встрепенулась и продолжила: — А еще оживлять старые деревья, засохшие побеги, нравится смотреть, как в них снова просыпается жизнь… Не так давно я полюбила помогать растениям принимать формы различных фигур. — Она даже раскраснелась. — А еще у меня есть целый гербарий, из которого я даже зимой могу создать букеты живых цветов. У нас дома все только диву давались, какая у нас в городе замечательная цветочница, у которой я якобы приобретала время от времени цветы! Ведь такие цветы стояли несколько недель кряду! А потом я их вновь засушивала, а на их место приносила новые.

О! Оказывается, не я одна мечтала о магии. Некоторые тихой сапой уже с десяти лет ею пользовались. Да так, что никто ничего и не подозревал. Хотя, думаю, уж ее маменька, которая априори должна знать все, что происходит в доме, об этом увлечении дочери точно знала, но, как видно, не запрещала небольшие шалости с силой.

— А мы, — разом начали сестры Гургенидзе, водная и воздушная магички, — мы… — начали они снова вместе, но, переглянувшись, рассмеялись, и слово взяла Нанико: — Мы умеем делать духи.

— Да! — не смогла долго молчать Тинико. — Представляете, несколько лет назад мы всем семейством ездили в Париж и вместе с маменькой ходили на экскурсию на парфюмерную фабрику! Нам ее папенька устроил, так как его друг был главой того парфюмерного дома.

— Только там все делают обычные люди, а мы тогда решили пошалить и кое-что немножко намагичили… — состроила хитрую озорную мордашку Нанико.

— Ага! — загадочно улыбнулась Тинико. — И там, где мы намагили, духи приобрели просто потрясающий аромат и стойкость!

— Папенька рассказывал, что его друг вместе с его ведущими парфюмерами тогда чуть голову не сломал, пытаясь понять, как им удалось достичь таких результатов! И в конечном итоге просто продали ту партию за безумные деньги, как небывалый эксклюзив! Даже папенька маменьке приобрел! — с горящими глазами подхватила Нанико.

— Нам тогда показалось это очень интересным, — снова вмешалась Тинико, — и мы попросили оборудовать нам небольшую лабораторию.

— Папенька тогда только рад был чем-то нас занять, — хихикнула ее сестричка. — Поэтому тогда же в Париже и заказал у друга все нужное. А тот даже разрешил несколько раз поприсутствовать нам на производстве.

Воодушевление так и выплескивалось из девушек. А ведь я каждый день улавливала исходящие от них приятные ароматы, но после той истории, когда на духи у меня возникла аллергия, как-то не стремилась обзавестись новыми и не придавала этому значения. И сейчас, глядя на них, я прекрасно понимала их папеньку, которому было проще закупить дорогостоящее оборудование, чем становиться на пути энтузиазма этих двух девушек. Мне оставалось только удивляться, что их духами еще не пользуется полстолицы. Однако эта нестыковка тут же и разрешилась.

— Только это секрет! — предупредила Тинико, и девушки как-то разом грустно вздохнули.

— Да, только маменька в курсе. Ведь отец строго-настрого запрещал нам заниматься магией, а если бы мы показали ему наши изыскания в этой области, то для него все тут же стало бы очевидно. — Нанико обняла сестру за талию.

— Мы до сих пор не можем поверить, что он отправил нас сюда учиться магии! — обняла сестру в ответ Тинико.

В наступившей тишине раздался немного насупленный голос Лидии, по лицу которой было видно, что прозвучавшее признание далось ей отчего-то очень нелегко:

— А я могу брать под контроль разум некоторых животных. — Мы все с удивлением воззрились на нашу штатную колючку. — Что вы так на меня смотрите? Я и попробовала-то всего пару раз. У моей сестры года два назад появился кот, он только ее и признает, но облюбовал мое любимое кресло. Несколько раз его выгоняла, так после этого руки от царапин лечить приходилось. Вот и пришлось прибегнуть… До сих пор не совсем понимаю, как это у меня выходит… — последнюю фразу она пробормотала совсем тихо, опустив голову.

Видно было, что ее тяготило то, что она в обход запрета пользовалась своей магией.

— Лида, — начала я, — это нормально. Тебе с детства повезло, как никому другому. Господь тебя одарил не только искрой жизни, но и искрой магии. И поверь, то, что мужчины не желают понять, что нас одарили в одинаковой мере не зря и уж точно не для того, чтобы мы задушили в себе этот дар — это большая ошибка, которую мы с вами обязаны исправить! Нельзя стыдиться того, что является нашей частью! Ведь никто в своем уме не откажется от одной руки или ноги! Нужно лишь учиться этим пользоваться во благо себе и людям!

После моих слов Лидию явно отпустило какое-то застарелое внутреннее напряжение, которое подспудно подтачивало эту еще совсем юную девушку. Отчего у нее из груди вырвался непроизвольный длинный выдох:

— Но рисовать в воображении картинки, а потом перемещать их на воздушный щит мне тоже очень нравится.

— А я люблю всякие механизмы, — мечтательно, но как-то грустно произнесла Варя. — В нашем доме, наверное, не осталось ни одних часов, которые бы я не разобрала. Потом, конечно, я их все снова собирала, и никто ничего не замечал, кроме самых первых, конечно. Их мне потом так и не вернули, да и ругали знатно. А еще мне по малолетству удалось несколько раз побывать с отцом на фабрике, где я видела токарный станок. Была бы моя воля, я