"Фантастика 2026-196". Компиляция. Книги 1-46 - Елена Ивановна Литвиненко

сладких ее радостях, в самых приятных ее надеждах. Из супружества Он сделал для нее рабство, из материнства — скорбь: умножая — умножу скорбь твою в беременности твоей; в болезни будешь рождать детей; и к мужу твоему влечение твое, и он будет господствовать над тобою(Быт 3:16), сказал ей Господь. Муж, падший вместе с женою, узнает ту жизненную борьбу, о которой он едва подозревал, узнает смерть, которую он, считая себя в своей невинности бессмертным, едва ли понимал: за то, что ты послушал голоса жены твоей, сказал ему Господь, проклята земля за тебя; со скорбью будешь питаться от нее во все дни жизни твоей… доколе не возвратишься в землю… ибо прах ты и в прах возвратишься». В общем, постановил Иван Грозный, что нечего женщине вновь есть яблоко с древа познания.

Я, услышав эту историю от маменьки, похолодела. Ведь получается, что меня вполне могли и казнить за магические эксперименты. Эту мысль я озвучила, и маменька взяла меня за руку и немного сжала пальцы в знак поддержки:

— Нет, Дусенька, в наше время такая участь женщинам уже не грозит. Все-таки с появлением магии многие религиозные догмы были пересмотрены и сейчас интерпретируются немного иначе. Да и на многие вещи сейчас тоже смотрят иначе. Однако это табу въелось в общество намертво, став традицией и даже непреложной истиной: женщина не может и не должна заниматься магией. И поверь, тебе еще придется столкнуться с осуждением мужчин и даже женщин.

— В это я как раз верю… — задумчиво буркнула себе под нос.

— Евдокия Поликарповна! — снова ворвался в мои мысли голос маэстро. — В каких облаках вы витаете⁈ Вы опять перепутали фигуру!

На этот раз пришлось сосредоточиться, а то я рисковала нарваться на целую лекцию о моей танцевальной невежественности.

Но продолжить занятие сегодня уже было не судьба. Потому что на пороге танцевальной залы появился Сережка в красивом опрятном костюме и, извинившись за вторжение, передал, что меня прямо сейчас ожидает в своем кабинете папенька. Сказать, что я была рада передышке — это ничего не сказать. Я битый час скакала по паркету, аки горная козочка, а это было бы непросто даже в моем прежнем худом теле.

— Что ж, — с видом человека, уязвленного в самых лучших чувствах, проговорил маэстро, — идите, и, надеюсь, к следующему занятию у вас в голове все же уложатся ВСЕ фигуры полонеза!

На радостях, что меня отпускают, я решила шуточно исполнить танцевальное па, при котором нужно легко и элегантно развернуть корпус, будто крылья лебедя развести руки в стороны и несколько раз потрясти носком ноги, выдвинутой вперед… И лучше бы я просто ушла, не поклонившись, честное слово! Во время последнего, самого задорного подрыгивая, туфелька с моей ноги слетела, будто намыленная, и угодила невысокому худощавому маэстро прямо в самое дорогое и глубоко любимое всеми мужчинами место. И это была не голова.

— Ой, — я даже присела, — маэстро, простите!.. — Потом подбежала к нему, подняв свою злосчастную туфлю и прижав ее к груди. — Может, вам чем-то помочь? — зачем-то спросила я. Но, встретившись с налитыми кровью глазами мужчины, застывшего в красноречивой позе, я решила просто сбежать, лишь в двери еще разок пискнув: — Простите! Я не хотела!

Стоит отдать мужчине должное: он лишь промычал в ответ что-то неразборчивое, сдержав все, что у него к этому моменту накопилось к моей незабвенной персоне. Под впечатлением от своей невольной выходки я дошла до лестницы на второй этаж.

— Госпожа, — услышала голос Сережки.

— А? — только тут обратила внимание, что он идет следом.

Мальчик в ответ лишь красноречиво посмотрел на мои ступни, а потом на туфлю, что я продолжала нежно прижимать к груди.

— Ой! Спасибо! — я смутилась и обулась. — Задумалась просто… Сережа, скажи лучше, ты не знаешь, зачем меня папенька звал?

— Не могу знать, — важно по-взрослому ответил мальчик, что меня немного позабавило. — Но полчаса назад он вместе с князем Заславским вернулся из столицы.

— Значит, вместе с кня-язе-ем… — протянула я, а в голове уже роилась куча предположений. — Спасибо, Сережа… — Подойдя к двери в кабинет, я поняла, что меня мучает совесть. — Сережа, слушай, у вас же с Марьей скоро урок танцев… Ты там обрати внимание, как господин Жан-Пьер себя чувствует. А то как-то неудобно вышло.

Не удержавшись, мальчик хрюкнул от смеха, но под моим серьезным взглядом быстро взял себя в руки и пообещал справиться о здоровье маэстро.

— Ой, нет! Ты только ничего у него не спрашивай! Сам погляди!

— Само собой, — хохотнул он, а я укоризненно покачала головой и, постучавшись, вошла в кабинет.

После взаимных приветствий и расшаркиваний, мы, наконец, перешли к главному.

— Евдокия, — начал отец, — как тебе известно, в начале ноября, то есть через полтора месяца, во дворце состоится очередной Бал дебютанток. Однако император изъявил желание до это времени ознакомиться с успехами девушек, которые решили заниматься магией, чтобы стать последним щитом великой княжны.

— Но я думала, что император еще не знает о нашей затее, — растерялась я. — Да и девочки еще совсем не готовы…

— Похоже, что наша задумка уже давно ни дня кого не секрет, — раздраженно махнул рукой папенька. — Всегда знал, что высшем свете удержать что-то в тайне крайне сложно! — Он ненадолго замолчал, беря себя в руки. — Так вот, император заинтересовался затеей, но, скорее, как байкой, над которой можно посмеяться. С большим трудом мне удалось его убедить, что все это вполне может принести свои плоды и вовсе не так никчемна, как может показаться на первый взгляд. Он согласился взглянуть на результат и рассмотреть мое прошение, но с условием, что вы покажете ему хоть что-то уже через месяц. И если ваши достижения покажутся ему недостаточно убедительными, то вы все поклянетесь не использовать магию и забыть все то, чему обучались. То есть к балу нужно во всеуслышание заявить о том, что девушки не в состоянии заниматься магией и убедились в этом, а потому видят себя лишь в роли жен и матерей, или… Или поставить всех в известность о создании женского магического класса.

На несколько минут в кабинете повисла тишина.

— Заявление будет резонансным, — глядя мне в глаза, сказал Заславский. — Очень резонансным! Евдокия Поликарповна, вы уверены,