"Фантастика 2026-169". Компиляция. Книги 1-31 - Алексей Аржанов

Скажи кому, что бог смерти – отчаянный сладкоежка… у виска крутить будут.

Но не все ж ему кровь у алтарей хлебать.

– Лучника видел?

Танат молча тронул рукоять своего клинка. Покосился на колчан в соседнем кресле, призвал одну из стрел с красным оперением, задумчиво повращал в пальцах. Тронул наконечник.

– Хрис Стигийский. Из потомков Мормо. Ни у кого в свите не состоял. Об остальном спроси Гипноса. У него есть привычка пировать в болотах.

Отложил стрелу и принялся за мед с лепешкой, только зыркнул на мои исцарапанные колени.

– Великаны?

– Ага.

Левка, обтирая мне руки, подавилась испуганным вздохом.

– Что это, по-твоему, Убийца?

Он наконец откликнулся взглядом.

«Заговор».

«И чего они хотят? Свергнуть меня? Занять мое место?»

Кивнул и тут же качнул головой. Свергнуть, но не занять.

«Ты слышал о том, что у мира есть своя воля?»

«Когда впервые сюда спустился. От Нюкты».

«А про то, что здесь не задерживаются цари…?»

«Перса отравила Геката…»

«Были другие. Они правили еще меньше, и Мнемозина стирала их имена со своих дощечек. Они сходили с ума, прыгали в Тартар, обращались в горы, пропадали бесследно… а мир оставался ничьим. Или вернее: оставался своим».

«Я пока не собираюсь в Тартар».

Танат остановил кусок лепешки, не донеся до рта. По белым пальцам, кованным в подземных горнилах, стекла одинокая капля меда.

«В том-то и дело».

И закончил с лепешкой. Ладонь Левки вздрогнула на моем лбу от невольного омерзения. «Чернокрыл ест как убивает, - веселился как-то Гипнос. – Он пьет как убивает, ходит как убивает… наверное, если бы он делил с кем-то ложе – из его спальни каждую ночь выносили бы тела».

– Оставь нас, – попросил я тихо, и нереида покорно выскользнула из комнаты.

Мы сидели в полумраке утлой комнатушки – я и первый учитель. Незадачливый Владыка, потирающий зудящий след на руке. Чудовище подземного мира, заедающее мед медовыми же финиками.

– Еще что-то?

– Спроси Гипноса. Меня они с собой не звали.

– Боялись, что мне донесешь?

– Опасались, что соглашусь.

Мы говорили не о том. Бросали неверные копья фраз, не глядя друг на друга. А вопросы тонули в полумраке – незаданные. Правильные, хорошие вопросы. О том, сколько заговорщиков и кто они. О вождях, об оружии…

Только вот это достойно мальчишки – задавать вопросы, на которые ты недавно получил ответ.

Кто они? Все. Сколько? А посчитай жильцов подземного мира, невидимка. Может, десяток-другой на твоей стороне… надолго ли?

Похоже, как царь я устраиваю только Нюкту, вечно спящего Эреба да Стикс, если горстку прихлебателей не считать.

Кто вожди? А про кого мне так настойчиво нашептывала Ананка, когда подданные только являлись на поклон? Харон, Эринии, Керы… стигийские…

Наконечник отложенной Танатом стрелы матово поблескивал чем-то черным, жирным…

Варевом, вышедшим из подземных болот.

Геката.

Вот видишь, Ананка, я был прав: я опять в битве. Вернулся воином, и расклад привычный, как в первых сражениях с титанами: горстка против войска, и не хватает только тебя – голоса, верного совета, направляющей руки…

Если бы ты хоть сказала, что мое противостояние с этим миром не заставит дрогнуть Гекатонхейров и раскрыться Великую Пасть – я и тогда бы успокоился.

Танат вдруг отставил – нет, отшвырнул – миску. Вытер пальцы о льняную ткань и прозвенел двумя словами:

– Возьми оружие.

Потом, не проявляя нетерпения, подождал, пока я встану, опояшусь и проверю клинок в ножнах.

Вел он долго. Без колебаний выбирал путь между комнатами и коридорами, не отвечал на подобострастные приветствия прислуги, вилял между колоннами, пролетал насквозь широкие чертоги, чуть обогретые факелами, и мелкие комнатушки, где было слишком душно, где валялись подушки и перья и пахло вином. Потом жилые помещения прошли, начались какие-то не до конца отделанные залы, в которые я ни разу не забредал… да что ж, Убийца, мой дворец лучше меня знает?!

В окованную позеленевшей бронзой дверку (пройдешь – не заметишь!) Танат протиснулся из-за крыльев с трудом. За дверью таилась тьма, не разбавленная светом факелов, пахло закисшим металлом, холодом камня и пустотой. Ступени из престарелой бронзы вели вниз и вниз, я закрыл глаза, привыкая, а нянька-тьма все не желала раскрываться.

Темно, как в Тартаре.

И мурашки по коже. Как в Тартаре.

И крылья Таната перестали шелестеть.

Только откуда-то издалека слабо тянет холодом. Спуск закончился, вот он – грубый, шершавый пол и одна-единственная стена, а куда она тянется и есть ли предел…

– В кольце Флегетона строил не только Крон.

Шагов Убийцы не было слышно. Но говорил он вблизи. Это зря, лучше б издалека говорил. Знаю я его повадки.

– Здесь пытались поставить дворцы Перс и те, остальные… кто был до него. Первым был дворец Эреба. Мы сейчас в его подземельях.

В подземельях подземного мира?

«Глубже только Тартар», – мягко подтвердила Ананка.

– В этих стенах живет память тех эпох. И их тень. Ты сейчас во тьме Эреба.

Удар пришел отдельно от голоса. Будто меч Убийцы не нуждался в руке. Или голос смерти может звучать без рта.

Клинок вспорол брюхо темноте, чудом не задел меня, я нырнул под него, не слушая, не видя… ощущая кожей. Меч в руках дернулся в ответ – мстительным хищником. Нашел противника, скрежетнул бронзой о железо.

Пустота под мечом. Дрожащие нити оттенков силятся – и не могут разорвать предвечную тьму, она что-то сегодня несговорчива и не хочет помогать невидимке. Не подскажет, откуда будет следующий удар: справа? слева?

Сзади!

Рубящий, в бок. Успел уйти, отразить можно даже и не пытаться, Убийца уже на другом месте, на этот раз чуть между лопаток не всадил. Пригнуться! Отскочить! Да где ж эта тварь железнокрылая, опять ушел?!

Он-то в темноте эребской как днем видит…

Лезвие ядовитым хоренышем высунулось из мрака, куснуло за руку, опять скрылось. Нет, на этот раз я достал его по крылу. Хотя что толку, у него ж крылья железные.

И ведь ни пером же не звякнет, когда так надо!

Ни дыхания противника, ни звука шагов, ни шороха одежд – нет противника, бесшумнее смерти – только достающий тебя отовсюду клинок, имя которому – неотвратимость. Мрак отрастил сотню жал: не отбей, не уклонись – вопьется, выпьет кровь и