Резидент КГБ. Том 2 - Петр Алмазный

По стечению обстоятельств новым настоятелем храма с подозрительной часовней на кладбище назначили отца Бенедетто. Он и не думал связывать гибель своего знакомого с делами храма — где убийство, а где аренда небольшого подвала, ерундовое, в сущности, дело. Нет, он был не дурак и понимал, что здесь происходит нечто не особенно законное. Но надеялся, что это какие-то хозяйственные движения, не откровенный криминал. Сам он и другие церковные работники в часовню не совались.

Конечно, подумалось мне, это же обычное дело. Тёмные личности складывают в кладбищенский подвал ёлочные игрушки. Или зимнюю автомобильную резину. Надо же эти вещи глет хранить. Вслух я этого говорить не стал.

Церковное начальство намекнуло отцу Бенедетто, что к этим людям нужно отнестись гостеприимно. Их пожертвования — изрядная часть местного церковного бюджета. Мне подумалось о торговле индульгенциями, но я снова промолчал. Спорить здесь было ни к чему, мой собеседник и так всё понял.

— Ну и кто же сделал из вашей часовни хранилище для нигде не учтённого оружия и боеприпасов? — спросил я.

— Мафия, — тихо ответил отец Бенедетто. — Коза Ностра. Это был дон Чезаре Барзини и его люди.

ЦРУ и правые силы у власти использовали в своих грязных делах мафию.

Не могу сказать, чтобы это меня так уж сильно удивило.

* * *

Увидев меня, Лука Палермо искренне обрадовался.

— О, новый чемпион! — Он схватил и затряс мою руку. — Решил всё-таки выступать за нас? Я верил, что ты сделаешь правильный выбор.

Я ответил на рукопожатие и сдержанно улыбнулся.

— Ваше предложение было интересным. Но я хотел встретиться с тобой не из-за этого. У меня есть другой повод для разговора…

Лука заинтересованно моргнул и поудобнее уселся в плетёном кресле. Другие столики кафе пустовали. Для посетителей было рановато.

— Что-то серьёзное? — спросил Лука Палермо.

На лице его не было и тени беспокойства.

Я представил себе, чего ожидает от меня собеседник, разговор на какую тему предполагает. Что стряслось у кулачного бойца Нико Бранчича? Ввязался сбивать долги не у того человека? Поссорился с ребятами, которые привыкли решать свои вопросы не кулаками, а огнестрельным оружием? Заимел неприятности с кем-то из мафиозных семей?

Да, вряд ли Лука мог себе представить, что речь пойдёт о ядерных ракетах на Сицилии. Однако же всё обстояло именно так.

— Понимаешь, — начал я, — дело в том, что… Так получилось, что сфера моих интересов не ограничивается боями на ринге. Ещё я занимаюсь более глобальными вопросами. Дипломатическими, политическими. В той их части, которая соприкасается с силовыми мерами воздействия…

Я засомневался, не слишком ли завернул свой словесный выверт. Но нет, всё было нормально. Лука Палермо изначально показался мне неглупым человеком. И теперь он смотрел на меня новым взглядом. В этом взгляде сквозило любопытство.

— Скажи, Лука, что ты думаешь о похищении Моро? — спросил я.

Мафиозный человек напротив меня страдальчески скривил лицо.

— О, господи! Пожалуйста, только не говори мне, что ты работаешь на полицию! — Лука замахал руками, как это умеют только итальянцы. — Будет очень жаль пускать тебе пулю в лоб.

Я усмехнулся.

— Можешь мне поверить, итальянская полиция вызывает у меня ещё большее отвращение, чем у тебя. По крайней мере, некоторая её часть.

Сказав это, я совсем не покривил душой. Лука Палермо озадаченно обдумывал мои слова.

— Так что ты скажешь насчёт похищения премьера? — напомнил я.

Лука подвигал по столику чашку с кофе и решил своими мыслями таки поделиться.

— Идиотская затея, — сказал он. — Никаких денег за это точно не светит. А самих этих кретинов обязательно поймают. Да, да. Полицейские, когда идут на принцип, работать умеют. По крайней мере, какие-то из них. Только не говори никому, что я такое сказал, — и он нахмурился в притворном испуге.

Лука рассуждал очень здраво. Правда, всё переводил на деньги, на материальный интерес. В контексте нашего разговора это было плохо. Потому что мне требовалось пробудить в нём другие чувства.

— А что ты думаешь о ядерных ракетах на Сицилии? — задал я свой следующий вопрос.

И вот тут мой собеседник меня удивил.

— Какие ракеты? — снова замахал он руками так, что около моего лица залетали сквозняки. — Этого никогда не будет. Это же просто смешно. Нам здесь это совсем не нужно. Американцы просто пугают русских, делают вид, что намерены тащить к нам эту гадость всерьёз. А на самом деле они просто торгуются.

Лука Палермо говорил и размахивал руками очень, очень убеждённо.

Я слушал его, смотрел на него и грустно молчал.

Он это заметил и постепенно говорить перестал.

— Что? — спросил он.

Глава 17

— Но ведь мы, мои земляки, сотрудничали с ними в войну… — говорил Лука Палермо.

— Люди из Коза Ностра помогли тогда американцам, — говорил Лука Палермо.

— Разведданные… высадка на юге Италии… — говорил Лука Палермо.

У него было такое лицо, как будто он вот-вот заплачет. По-человечески я ему сочувствовал. Но правду знать необходимо, какой бы она ни была. Пусть люди здесь понимают, что такое благодарность по-американски.

— Это что же получается? — уставился на меня мой собеседник. — Если американцы вдруг из-за чего-нибудь поссорятся с русскими…

— То ядерные грибы могут вырасти над красивым островом Сицилия, — безжалостно подтвердил я.

Лука возил пальцами по столешнице и растерянно моргал.

Дальше я рассказал ему о той роли, которую играет во всём этом дон Чезаре Барзини. Когда Лука Палермо услышал мои слова, его лицо перестало быть растерянным и жалобным. Оно стало хищным. И в глазах мафиозного человека Луки разгорелся горячий, непримиримый огонь.

* * *

Плотный человек в дорогом костюме остановился у лимузина. Недовольно нахмурил брови. Покрутил головой.

— Филиппо! — позвал он. — Филиппо, ну! Эй, куда он делся?

Человек близоруко всмотрелся в окружающий сумрак.

— А ты ещё кто такой? — спросил он с сердитым недоумением в голосе.

Вместо ответа я ткнул ему в лицо платок, пропитанный хлороформом. Подержал дёрнувшееся тело. Запихнул его на заднее сиденье длинного и роскошного автомобиля. Махнул рукой глядящей из темноты фигуре. И прыгнул за руль.

Лимузин тронулся, поехал по тёмным римским улицам. Прохожие и малолитражки шарахались с пути, как рыбная мелочь от щуки. Машина привлекала к себе внимание, это было неправильно. Но такое я, конечно, предусмотрел. Поэтому на безлюдной улице меня ждал мой неприметный «Фиат». Я перевалил своего пассажира в его салон, и дальше мы поехали, уже не притягивая ненужные взгляды.

За окном промелькнули многоэтажки, потом пошли дворы частных домов. Машина проскочила через тёмную