Резидент КГБ. Том 2 - Петр Алмазный

Когда начались виноградники, я свернул с трассы на грунтовую дорогу. Проехал по ней минут пять, больше было не нужно.

Остановил, вышел из машины, размял шею и плечи. Пассажир всё ещё не пришёл в сознание. Он лежал поперёк сидений и негромко храпел. Перегружая человека в дорогом костюме из лимузина в «Фиат», я его, конечно, обыскал. Сказанное Лукой Палермо подтвердилось: дон Чезаре не носил оружия. Во времена, когда министры и директора заводов вооружались и прятались за спинами охраны, этот человек мало чего боялся. Этот факт сам по себе говорил о многом.

Нет, охрана у Чезаре Барзини, конечно, имелась. И головорезы рядом с ним топтались ещё те. Только сегодня они куда-то очень некстати подевались. Наверное, Лука Палермо и его люди всё им хорошо объяснили. Как это происходило, для меня не имело значения.

Я вскрыл пузырёк с нашатырём, намочил ватку. Сунул под нос своему храпящему пленнику. Тот хрюкнул и зашевелился. Я отошёл, давая ему время прийти в себя.

Луна сияла над холмами. Виноградные листья шевелило лёгким ветром, они так и не облетели за зиму, климат на Апеннинах мягкий.

Здесь, в двадцати километрах от города Рима, места были пустынные и почти дикие. Говорили, среди этих виноградников вполне можно встретить не только лисицу или косулю, но даже дикого кабана. Мне, правда, предстояло общаться с другим «животным». Из салона как раз послышалась его возня и сопение.

— Чего ты хочешь? — раздался хриплый ворчливый голос. Испуга в этом голосе не чувствовалось. Или дону Чезаре удавалось хорошо его скрывать. При его роде занятий это было полезное умение.

Сиденье машины заскрипело, дон Чезаре лез наружу.

— Если тебя наняли Гамбино или Турателло, то я заплачу больше, — пообещал он немного снисходительно. — И мы не будем тебя искать.

Он зашуршал по траве, приближаясь ко мне. Я стоял к нему спиной и на него не смотрел. Я уже насмотрелся.

Фильм «Крёстный отец» уже несколько лет как появился на экранах. Теперь мафиози по обе стороны океана из штанов выпрыгивали, чтобы быть похожими на то, какими показали их в Голливуде. И если у молодого и элегантного Луки это отчасти получалось, то дон Чезаре пыжился впустую. Он никак не походил на симпатягу Марлона Брандо с печально оттопыренной нижней губой. Со своими водянистыми глазами навыкате и лоснящейся мордой он скорее походил на жабу из мультфильма.

— Да, мы не будем тебя искать, — повторил он. — Даю тебе своё слово.

Мафиозный глава дон Чезаре давал мне слово. Он не знал, что это его слово уже мало чего стоит. Молодой, но влиятельный человек из его «семьи» поднял против дона Чезаре тайный мятеж. Это не было предательство. Это было свержение короля. Луку Палермо поддержали, никто не хотел ядерных ракет на Сицилии. Дон Чезаре предал свою малую родину. Его дети жили в Америке. Многие считали это неправильным. Может быть, всё это послужило только поводом для низложения, нюансы мне были не важны.

Но я привёз сюда дона не для того, чтобы рассказывать ему всё это. То были его проблемы. Меня интересовало другое.

— Нет, я не наёмный похититель, — сказал я, поворачиваясь. — И мне нет дела до ваших междоусобиц. Мне нужно знать, по чьему приказу вы прятали оружие в тайнике на кладбище церкви Святого Якова.

Луна осветила лицо моего собеседника с поднявшимися бровями.

— А, так это ты, русский, — оскалился дон Чезаре. — Мне говорили, меня предупреждали…

Он расправил плечи и выдвинул вперёд подбородок.

— Да, это делали мои люди. Но не потому, что нам кто-то приказал. Кто нам может приказать, русский, что за чушь ты несёшь? Я согласился на это, потому что это было дело убеждений. И мы не взяли за это денег. Я знал, против кого это оружие будет использовано, — блымнул дон Чезаре своим выпученным глазом. — И я ненавижу коммунистов. Даже в те дни, когда Муссолини давил и стрелял нас, я всё равно ненавидел вас, красных, ещё больше, чем его чернорубашечников…

Дорогие туфли дона заскрипели, когда он свирепо заходил туда и сюда вдоль виноградных кустов.

Я вполне поверил, что мафиози помогали прятать оружие и взрывчатку не ради денег. Но и в бескорыстии их я совсем не подозревал. Расплачиваться можно не только деньгами. Прикрыть от полицейского преследования, значительно смягчить приговор, выпустить нужного человека досрочно — способов отплатить за услугу у людей при власти хватает.

— И кому вы помогали с этим тайником, дон Чезаре? — спросил я. — Вам лучше это сказать.

Пистолет как бы невзначай оказался у меня в руке и тускло сверкнул при лунном свете.

— Ха-ха! — вскричал на это мой собеседник. — Ты думаешь, я боюсь смерти, русский⁈ Если б ты знал, столько раз на меня наставляли эти железяки…

Он несколько театрально сплюнул себе под ноги и застыл с презрительной гримасой на лице.

— Правда не боитесь? — Я в тон ему устало вздохнул. — Ну ладно. Тогда мне придётся расспросить кого-нибудь другого.

Затвор громко клацнул посреди окружающей нас виноградной тишины.

Рука поднялась, пистолет уставился на дона. Я прищурился, как бы раздумывая, куда именно мне стрельнуть, в голову или в грудь. Навёл оружие на голову.

— Постой! Постой, русский… — послышались охрипшие слова.

Оказалось, что глава римской мафии дон Чезаре Барзини всё-таки немножечко боится.

* * *

Несколько дней не был я в пиццерии «У Джузеппе», а когда зашёл туда утром, то заведение не узнал. Посетителей там хватало, но в зале висела гнетущая, давящая тишина. Все выглядели потерянными и подавленными. Хозяин Джузеппе ссутулился в своём закутке. Даже сеньора Оливия, хоть и бубнила что-то по своей неистребимой привычке, но говорила она больше как будто сама с собой.

Я подумал, что случилось несчастье с кем-то из местных жителей. Но нет — оказалось, на этих людей так подействовало похищение премьера Моро. Все они понимали, что с их страной происходит нечто неправильное.

Дверь скрипнула, в помещение зашёл таксист Луиджи. Я вспомнил, что вчера вечером снова поставил свой «Фиат» на его давнее место. Приготовился слушать претензии. Но сегодня Луиджи не был настроен на ссоры и споры. Он немногословно сделал заказ, потом подошёл к старичку у ближнего столика, что неподвижно уткнулся в газету.

— Что там, есть новости?

— Ничего, — сердито ответил тот, — никаких следов. Суеты много, толку мало…

— Понятно…

Позавтракав в такой почти траурной атмосфере, я вышел на улицу. Пришла мысль о том, что на