Кондитер Ивана Грозного 3 - Павел Смолин

в глазах местных и спокойствие в моем голосе помножились на ссылку на Государя и «учения». «Учения» в лексиконе Руси за время похода закрепились неплохо, поэтому панику народ решил временно отложить.

— Каждый, кто достойно проявит себя во время сих учений, получит три рубля серебром! — добавил я то, что работает почти всегда: перспективу халявы.

Пряник есть, теперь нужно продемонстрировать кнут:

— Всякий, кто ослушается дружину или меня, нарушив установленный учениями порядок, будет сурово побит палками!

Вроде проникся народ. Так, взгляд за «периметр»… Ага, бегают служивые туда-сюда, приказы передают. Нужно дождаться здесь человека, которого неизбежно пришлет Государь и передать через него дальнейшие указания, а пока…

— Все, кто имел дела, разговоры, али иным способом соприкасался с кораблями из Царьграда за сей и два предыдущих дня, поднимите руки.

Ага, ноль.

— Даю слово — сие нужно для учений, и никого за сношения с приплывшими с Оттоманщины торговцами наказывать не станем — нет в этом греха и злодейства!

Один, два, три… Тридцать семь. Не так уж и плохо, но кто знает, сколько из них успели получить порцию смертельных микроорганизмов и поделиться оными с окружающими.

— Добро́! — похвалил я смельчаков и обратился к дружиннику Игорю, который вместе со мной и прочими «ближниками» подышал ветром со стороны португальца, а потому потенциально заразен. — Игорь, проводи сих добрых людей на склад с досками, — а теперь снова обращаемся к «поднявшим». — Слушайте мой наказ: три дня на складе вам прожить надлежит. Пищу и воду вам будут приносить. Через три дня серебро свое получите честь по чести.

— Не вели казнить, боярин, вели слово молвить! — бухнулся лбом о замерзшую грязь порта незнакомый мне мужик лет тридцати в купеческом наряде.

— Молви, добрый купец, — разрешил я.

— Товар продали мы, сбирались в Италию сходить, покуда шторма зимние, лютые не начались, и три дня — большой срок. Прошу, дозволь отплыть нам.

— Беспокойство твое понимаю, добрый купец, — честно ответил я. — Но учиться ближайшие дни должны все без исключений. Ступай за Игорем.

Так-то, если прямо очень цинично на ситуацию посмотреть, пёс бы с ним, с купцом — пущай в Италию плывет, и другие пусть плывут куда хотят, распространяют Черную смерть по потенциальным врагам Руси. Ослабление их всегда на руку, но… Но мир уже сейчас глобализован, и ежели допустить эпидемию мирового масштаба, они неизбежно придет не только сюда, к нам, но и в «хартланд» Руси. Если еще не…

Слышал в прошлой жизни теорию, мол, на Руси чума лютовала меньше, чем в Европе. Якобы из-за того, что в отличие от тамошних грязнуль русичи регулярно ходили в баню. Крохотная толика правды здесь есть, но не там, где шовинизм, а там, где гигиена. Основное спасение Руси — холодные зимы и меньшая, чем в Европе, скученность населения. Тяжело крысам чумным из одного городка в другой добираться, слишком большое расстояние. Но все равно ущерб от эпидемии будет чудовищным — все торговые города нынче в зоне риска. А повеление Государево ввести карантинный режим отсюда до Руси ой как долго добираться будет…

Теперь нужно разогнать остальной народ:

— Дружина, людей поделить на десятки, распределить по временным лагерям. В склады с едой да тканями никого не селить! Еду и воду також как и прошлым будем приносить. На исходе трех дней все получат обещанную мной награду! — напомнил о важном.

Дружинники взялись за дело, и толпа потихоньку рассосалась.

А так, собака, всё хорошо шло! Да что там «хорошо» — нашим походом можно проиллюстрировать выражение «лучше не бывает»! Что ж, за белой полосой нередко начинается черная, и сокрушаться по этому поводу бессмысленно: когда пришла беда, нужно не рефлексировать, а сосредоточиться на борьбе с нею. Так, погода прошлую неделю стояла спокойная, значит португальское судно совершило переход от Царьграда до нас примерно за недельку. Жить купцу (если не выздоровеет, на что шансов мало, прости-Господи) осталось несколько дней, бубоны у него зрелые, значит первые два-три дня плавания он даже не подозревал о том, что болен. В середине пути проявились симптомы, полагаю. Отсюда вывод — инкубационный период в виде тех самых определенных мной трех дней вполне нормален. Через три дня здоровых можно будет потихоньку выпускать, но если больных будет больше десятка-двух, карантин придется продлить. Ох, грехи мои тяжкие…

Выяснить в чем дело Государь отправил целого князя Курбского. И хорошо — мы с Андреем нынче друзья, а если бы вместо него пришел командир стрельцов, пришлось бы объясняться дольше. Народу вокруг к этому моменту лишнего не осталось, поэтому скрываться не нужно:

— Не подходи ближе, Андрей Михайлович! — попросил я, когда князь со своими телохранителями и свитой оказался в двух десятков шагов от входа в порт. — Купцы из Царьграда принесли с собою чуму!

Страшное слово прозвучало впервые, и если Иван мой догадался сразу, то дружинники перепугались впервые и начали судорожно креститься.

— Спаси и сохрани! — перекрестился и князь. — Уверен ли ты, Гелий Далматович?

— Никогда так сильно не хотел ошибиться, — признался я. — Но Черная смерть ныне здесь, в порту, и одному лишь Господу известно, кто из нас заразился. Порт нужно оцепить, никого в него не впускать и не выпускать.

— И тебя?

— Меня — особо, ибо я к чумному дурачку ближе всех стоял, — скривился я. — Пожалуйста, передай Государю мою просьбу дозволить мне временно править портом и донеси до него необходимость организовать оцепление. Скорее!

— Помолюсь за тебя, друг! — пообещал Курбский и пустил лошадь с места в карьер, отправившись доносить Государю.

— Крыс бить, братцы, при каждой возможности надобно, — обратился к дружине, чтобы перебить их страх иллюзией конструктивных действий. — Кусать себя не давать, так что с умом и сноровкою! Котов в порт НЕ ТАЩИТЬ — они чумою не хуже людей болеют! Обыскать все, засыпать норы, ловушки все какие найдутся расставить, а людишкам по складам запертым крепко-накрепко наказать то ж самое делать! Ежели укусят кого — отдельно страдальца запереть, да не забывать кормить да поить. Выпускать через три дня те ж, ежели не заболеет. Стоять!!! — пресек попытку броситься выполнять приказы. — Руки с мылом мыть минимум трижды в час! Дышать токмо через тряпицы такого вот вида! — вынув платочек из кошеля (до популяризации карманов руки пока так и не дошли) показал, что