Грецкий - Александр Изотов

— Давно я так не выкладывался, да? Ну это ж надо, а? — он с трудом зашептал, — Ух, а как княжна-то хороша, заметили? Глазищи какие, прям насквозь смотрит, до сердца прошибает, да? Если б не она, отделал бы я тебя, как эльф тужурку!

— Неа, — Лукьян поморщился.

Я усмехнулся. Дарья Никитична, спору нет, взгляды притягивала. Особенно сегодня, в праздничном расшитом платье, в головном уборе, с висящими вдоль лица бусами.

Тут снова объявили меня:

— Борис Грецкий!

* * *

Я уже был на помосте, сжимая меч Дениса, и ждал своего следующего противника, когда обнаружилась небольшая заминка. Что-то там напутали из-за того, что меня вписали позже всех, и теперь глашатай ждал листка. А воевода, поднявшись со своего места, спустился и шептался с писцами, шурша бумагами.

— Я! — раздался вдруг чёткий голос.

Когда на помост вдруг выскочил тот орк, с топором и с проглядывающей на груди чёрной руной, удивился не только я.

— У смотра есть правила, — начал было глашатай.

— Я имею… — орк запнулся, будто пытался вспомнить слова, — Имею законное право оспорить!

Он бахнул кулаком по груди.

— Это Видящий! Против эльфа он был, а против орка? — крикнул воин и поднял руки с топором, — Против настоящей орочьей ярости⁈

Я заметил, что Платон Игнатьевич сгрёб все бумаги и пихнул в грудь писцу, а потом махнул: «Мол, пусть!» Его лицо светилось гордостью — пока эльфы тут в своих писульках разобраться не могли, орки уже всё порешали.

— Пусть будет так! — рявкнул воевода, возвращаясь к своему месту.

— Пусть будет, — весело добавил барон, — Орочьей крови много не бывает!

Толпа засмеялась, это была, видимо, какая-то древняя шутка.

— Кондрат Ефимов! — крикнул глашатай.

Крепко сжимая рукоять и не сводя глаз с противника, я выровнял дыхание, хотя сердце так и билось. Наконец, весь мир снова сузился всего до двух его жителей — я и этот орк. Да, ну и махина, мой лоб ему до подбородка едва достанет. Но мне самому было интересно, каково это, биться против орка зачарованным мечом.

Зазвенел гонг… Ну, поехали!

Я прекрасно помнил первый бой этого орка, который просто рубил с плеча со всей дури, без особого мастерства, поэтому сразу пошёл вперёд. На что он надеялся, если вдруг перерубит своего оппонента на две части, я не особо понимал, но все эти мысли я оставил за бортом.

Зажглись чёткие красные руны на запястьях орка, и я жадно таращил глаза, пытаясь уловить какую-нибудь суть того, что делал этот воин. Кажется, его губы двигались… Тоже называет руны вслух? Или это заклинание?

Но началось опасное движение к моему поясу, и я разорвал дистанцию, не собираясь почковаться на двух Грецких. Топор с огромной скоростью просвистел в полуметре, и я сразу рванул вперёд.

Но орк легко поменял направление удара, повернув тяжёлое орудие почти без инерции, и мне пришлось влепиться в противника практически вплотную, чтобы меня не зарубили. Я подстраховался мечом, но даже рукоятью по лезвию прилетело так, что у меня заболели пальцы.

Сам я при этом влетел плечом в грудь орку и просто мазнул виском, пытаясь достать хотя бы подбородок рослого громилы. Клацнули зубы, тот замычал, явно прикусив язык.

Вот только я допустил ошибку… Одну руку орк успел освободить, и я даже перехватил её своей свободной, но пудовый кулак, игнорируя мои усилия, просто полетел мне в лицо.

Я забыл о неимоверной силе орка, и сам едва не получил в рожу смертельным тараном. Мне удалось выгнуться, но он стал опускать кулак вниз, и пальцы орка всё-таки задели мне нос, взрывая мне глаза слезами… Гадство!

Я больше отпрыгнул сам, чем он меня снёс, но всё равно неудачно упал на помост. Отлетел выроненный меч, я кое-как откатился и вскочил.

И, морщась, макнул пальцы в кровь под сломанным носом… Вот гадство!

Правда, у орка тоже текла кровь с губы, и он даже сплюнул какую-то дрянь на помост. Кажись, он там не прикусил, а откусил себе язык.

Воцарилась тишина, которая тут же нарушилась шёпотом глашатая, подбежавшего к воеводе. Мол, а кто выиграл-то, кровь ведь у обоих?

В этот момент произошло странное… Потому что у орка наконец-то ожила и будто запульсировала чёрная руна. Он смотрел на меня, тяжело дыша, оскалившись окровавленными клыками, и его глаза наливались густой, почти чёрной кровью.

А потом, заорав, он вдруг развернулся и просто метнул топор… в княжну. Я едва не ослеп, когда перед рядами скамеек, где сидела знать, ярко вспыхнула какая-то стена. Она будто бы защищала гостей, но топор пробил её и влетел в то место, где только что сидела Дарья Никитична… Сидела, потому что сейчас она оказалась вдруг под ногами Копани Тяженича.

Воевода, выхватив меч, сразу бросился к убийце. На помост уже выскакивали другие дружинники.

Но действие руны явно не ограничилось одними только глазами, потому что у орка увеличились руки, появились когти и выросли шипы на плечах, а из отвисшей челюсти уже торчали гроздья уродливых клыков.

Вся площадь потонула в криках ужаса, но я успел вычленить чей-то вопль:

— Чёрная волшба!!!

Воевода, вмиг засветившийся рунами, прыгнул с мечом вперёд, мутант отмахнулся лапой, и в этот момент явно столкнулись две волшбы — чёрная и красная. Воеводу унесло с помоста вниз, а под мутантом треснули, вздыбившись, доски.

Чудище махнуло лапами, испуская волны какой-то чёрной энергии, и они просто подхватили спешащих дружинников, так же сметя их с помоста на сено. Правда, некоторым прорвавшимся вперёд не повезло — их достали когти, и на доски полетели отрубленные части тел.

Высокие гости в это время, кстати, прыгали со своих мест прямо вниз — среди них, видимо, почти не оказалось яродеев. Барон тоже стоял с мечом, но его уже закрывали спинами дружинники… Да их и так снесло всех вместе буквально через мгновение чёрной волной.

— Грецкий, стоять!

— Что? — я, который на всё это смотрел, как на фантастическое кино, только и успел повернуться. Копаня Тяженич, обхватив бледную перепуганную княжну за плечи, вдруг просто запустил её ко мне по доскам.

И она, подсвечиваясь жёлтой волшбой внизу, проскользила до меня, словно камень в кёрлинге, не докатившись всего пары метров.

— Стоять, Гре… — попытался ещё раз крикнуть Копаня, но в него ударила чёрная волна. Гном успел сгруппироваться, зажигая под собой руны, но его всё равно снесло, и Тяженич, проломив ряд скамеек, исчез где-то внизу.

А мутант, вокруг которого уже явно иссякло чёрное поле, вскинул замутнённый взгляд на лежащую посреди помоста княжну. И,