Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда - Рина Белая

Вася обвел взглядом четверых безмолвных громил, выстроившихся полукругом перед ним, и скромно поинтересовался:

— Эти еще зачем?

— Твоя охрана, турист. Если ты вдруг умрешь случайно — полетят головы. И, поверь, начнут с моей.

— Отлично, — вздохнул Вася, с тоской глядя на массивные плечи, кулаки размером с его голову и лица, на которых читалось: «мы тебя сами придушим». — Прекрасно.

Идея с охраной ему совершенно не понравилась.

Но потом Варханес ушел.

— Ребенок?! — раздался за его спиной угрожающе тихий голос.

Вася вздрогнул и обернулся.

Тома стояла, скрестив руки. Глаза — прищурены. Челюсть сжата.

Он сглотнул.

И впервые за все время искренне порадовался, что у него есть охрана.

Глава 38

Охрана молча вошла в котельную — если так вообще можно было назвать это помещение, где пачками варили грешников в котлах.

Они осмотрелись, будто проверяя пожарную безопасность, а затем… просто встали у стены. Несколько минут ничего не происходило. В воздухе повисло напряженное ничегонеделание.

Вася стоял, прислушиваясь к отдаленным каплям, шороху и редким всплескам в котлах.

Один из охранников — широкоплечий, с лицом, напоминающим булыжник, — уселся прямо на пол и, прислонившись к котлу, задумчиво ковырялся в зубах кусочком кости.

Второй — сухощавый, с длинными руками и глазами без век, — ссутулился у стены и стучал когтем по броне на груди, отбивая рваный, почти нервный ритм.

Третий, похожий на бойца с подземных арен, разминал кулаки.

Четвертый казался самым спокойным, но именно он держал в руках цепь, свернувшуюся змеей, и перебирал ее, как четки.

Каждый из них выглядел как персонаж из разных кошмаров — и при этом они умудрялись просто… скучать.

Вдруг сухощавый подал голос:

— Может, хоть время с пользой проведем?

И все тут же пришло в движение.

Двое шагнули к одному из пустых котлов, схватились за борта — и с хрустом перевернули его вверх дном. Получился отличный стол: устойчивый, большой.

Третий демон соорудил лавки — буквально: выдернул из стены пару ржавых балок, согнул их в дугу, положил сверху доски.

Четвертый выглянул наружу и махнул рукой — из тени вынырнули демоницы. Все — с кожей цвета угля и глазами, как ртуть. У каждой — корзины и подносы. Закуски, бутылки, дымящиеся блюда.

Вася опешил.

— Эээ… А разве… так можно? — спросил он, глядя, как один из демонов уже открывает бутыль, а другой расставляет стаканы из черепов.

— Это же Ад, — флегматично пожал плечами тот, первый, с лицом-булыжником.

— Мы от обязанностей не отлыниваем, — добавил второй.

Вася осторожно подошел и присмотрелся к еде. На импровизированном столе выстроился соблазнительный, жирный, хрустящий, шипящий и, вероятно, смертельно неполезный пир.

Тут были бургеры размером с добрую тыкву, говяжьи стейки с кровью, жареные крылышки, горы чипсов с запахом уксуса и чем-то жгучего, что даже на расстоянии щипало глаза и, конечно же, майонез. Завершали натюрморт бутылки дымящегося напитка — мутного, переливающегося всеми цветами похмелья.

Вася сглотнул. Все это пахло преступно вкусно.

— А… мне вообще можно это есть? — неуверенно спросил он. — Ну, вдруг я три чипсинки съем — и потом три месяца в году буду вынужден в аду тусоваться?

Демоны заржали.

— Присаживайся, турист, — сказал третий и хлопнул по лавке.

— Не бойся, — добавил четвертый. — Последствия будут, если ты вдруг умрешь от голода. Тогда нас всех на переработку отправят.

Вася осторожно сел, прислушиваясь к предательскому поскрипыванию лавки.

Одна из демониц подошла, соблазнительно склонилась над ним и налила в стакан дымящийся напиток.

Вася решил отказаться от алкоголя — пить в незнакомой компании — дело сомнительное, — а вот от еды не смог.

Особенно от стейка.

Он лежал в центре блюда, словно главный герой сцены. Толстый, сочный, подрумяненный до темной корочки. Снаружи — хрустящий, карамелизированный, почти лакированный. А внутри — мягкий, как грех, темно-розовый, с каплями сока, напоминающего расплавленный гранат.

Вася отрезал кусочек и положил его в рот. Он жевал медленно, с благоговением. Каждая волокнистая, теплая, безумно вкусная часть адского стейка растекалась по языку, будто обещая забыть все долги, страхи и обязанности. Он почти закрыл глаза — и тут…

Он вдруг вспомнил про Тому.

Она стояла в углу, скрестив руки на груди. Лицо — каменное. Взгляд — острый, как лезвие.

Вася поспешно проглотил и махнул ей рукой:

— Териса, давай к нам.

Тома не ответила. Только бровь чуть приподнялась.

— Ну хоть кусочек, — добавил он. — Просто чтоб… ну, типа, быть частью… происходящего?

— Я и так часть происходящего, — отрезала она. — И, поверь, этого более чем достаточно.

Пьянка тем временем набирала обороты.

Демоны, не сговариваясь, вдруг затянули песню — про пузатый котел и расплату.

Ритм был рваный, но заразительный. Да и было в песне что-то… жизненное.

Без соплей, без пафоса. Просто — как есть: про жар, про тяжесть, про то, как иногда приходится выворачиваться наизнанку, чтобы не сдохнуть.

Вася неожиданно для себя почувствовал, что качает головой в такт.

Слов он не знал, но это ему не мешало.

Он выставил руки перед собой и заиграл на воображаемой гитаре.

Пальцы сами нашли аккорды. Он перебирал невидимые струны, чуть прикусывал губу и качал корпусом в такт, будто в него вселился дух старого рок-н-рольщика с дьявольской тусовки.

Демоны заметили и одобрительно засвистели.

— Вот это я понимаю, — крикнул один.

Вася краем глаза снова глянул в сторону Томы.

Она стояла в том же углу.

С мрачным лицом. С руками, сцепленными на груди.

С глазами, в которых разгорался совсем другой огонь — не пьяный, не веселый.

Огонь предчувствия беды.

К ней, покачиваясь в такт песне, двинулся четвертый демон — самый изящный и самый опасно красивый из всех.

Он приближался медленно, с намерением, густым как вино и взглядом, в котором флирт переплетался с азартом и томной, почти небрежной тенью власти.

— Ну же, воительница, — промурлыкал он, обводя руками пространство вокруг. — Потанцуй со мной?

Тома не ответила. Даже не шелохнулась.

Будто его не существовало вовсе.

Он усмехнулся, приблизился еще на шаг — и, словно фокусник, извлек из-за пояса маленький, сочащийся ароматом кусочек персика.

— Всего один кусочек, — прошептал демон и протянул руку, собираясь поднести его к губам Томы. — Его вкус напоминает то, чего ты лишилась.

Но прежде чем фрукт коснулся ее губ, у его шеи уже был клинок.

Демон замер. Взгляд его вспыхнул неподдельным интересом.

— О-о… ты умеешь за себя постоять. Мне это нравится, — прошептал он и слегка надавил на лезвие, будто проверяя, насколько глубоко оно готово войти.

Металл