Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда - Рина Белая

Он развел руками.

— Ну так где это все было, когда вас, совершенных и непобедимых, клала на месте девчонка с Земли?

Он резко шагнул к свитку:

— Вы погибли — ну, допустим. Не справились. Бывает. Но как вы позволили этому стать известным? Как допустили, чтобы об этом написали, пусть даже в одном-единственном свитке?

Повисла тишина. Но и на этом Вася не остановился. Голос его стал громче, ядовитее.

— Вы не только проиграли. Вы еще и опозорили свой мир. Получается, это не Великий Мир СверхАльф3000™, а какой-то каталог лузеров с пафосными фразочками и безделушками вместо мечей и амулетов.

Как только он замолчал, надписи на свитке дрогнули и начали исчезать. Свиток стал заметно короче.

Вася это увидел — и как будто вдохнул глубже. Расправил плечи. В глазах загорелся огонь.

А вот Главного обвинителя словно свело судорогой. Его мантия затрепетала, как от сквозняка. Лицо под маской дернулось.

— Но она назвала себя Терисой. Светлой принцессой из Леса Глубокой Тайны. Это прямое признание. Значит, она есть Светлая принцесса. А значит — смерть героев была…

— Да брось, — перебил Вася, отмахнувшись. — Один многоуважаемый эльф как-то назвал меня вареным грибом. Но я же не стал им. Даже шляпу вот не ношу.

Главный обвинитель сделал шаг вперед. Его голос дрожал от упрямого злорадства:

— Она не только пронзила сердце тысячелетнего вампира, графа Арно дель Мрака, серебряным клинком… Она повернула время вспять. И пусть он не умер сразу, но умрет. Через тысячу лет. Это — отложенное убийство.

Вася нахмурился.

Про время вспять Тома ему не говорила.

Это выбило его из колеи — но ненадолго.

Он почесал затылок, подумал секунду — и ответил:

— Так это же Великое благо. Души благородных девиц, заточенные в зеркалах графа, теперь получат свои тела, забранные века назад. А значит и шанс на свободу. А значит — она не убила, а спасла. Десятки, может, сотни жизней. Заочно, конечно…

Суд продолжался.

Вася не помнил себя таким красноречивым.

На каждый грех, выжженный в свитке, он находил ответ. Объяснение. Оправдание, которое заставляло строки тускнеть и исчезать.

Верховный Судья молчал. Но свиток — говорил. С каждой исчезающей строкой — все громче.

Осталась последняя.

— Срубленные кусты и деревья, — прочитал Вася… и завис.

Как можно оправдать загубленные кусты и деревья?

Никак.

Но и тут он не сдался:

— Хорошо, — сказал он, глядя на надпись. — Обещаю — по возвращении наверх мы посадим по дереву за каждую срубленную ветку. Я лично прослежу.

И — последняя надпись исчезла.

По залу пронесся скрежет, когда Верховный Судья, впервые за весь процесс, поднялся со своего трона.

Его голос прозвучал, как удар судьбы:

— Невиновна.

Тома сначала не поверила своим ушам.

Она застыла, глядя на Судью. Но слова уже разносились эхом по залу:

Невиновна.

И тогда до нее дошло.

Это не иллюзия. Не шутка. Она может уйти. Из Ада. Живая. Свободная.

С нее будто спало все напряжение, и через миг она не выдержала — кинулась к Васе и обняла крепко, как только могла.

— У тебя получилось! — шептала она, вжимаясь лицом в его плечо. — Получилось… Спаситель мой.

Вася ничего не ответил. Только обнял в ответ.

Крепко.

Как человека, которого не собирался отпускать.

Глава 41

Вернувшись не просто на первый этаж, а обратно в родной, до боли знакомый фэнтезийный мир, Вася и Тома не стали терять ни минуты. Они сразу же взялись за дело — то самое, что пообещали исполнить перед лицом Трибунала.

Они сажали деревья.

Не одно и не два, а десятки, сотни, тысячи. Молодые деревца тянулись к свету, укореняясь там, где когда-то все было выжжено дотла.

Когда Вася в очередной раз опустился на колени, чтобы закопать яму с очередным черенком, он бросил взгляд на Тому, которая ловко орудовала лопатой рядом, и вдруг прищурился.

— Подожди-ка… — пробормотал он. — А ты когда успела столько деревьев срубить?

Тома выпрямилась, вытерла лоб и, с видом глубокой усталости, но без тени раскаяния, ответила:

— Ну, знаешь… Я тут уже пять лет. И за это время были… скажем так, разные ситуации. Где-то костер нужен был — инквизитора сжечь. Где-то — укрытие из веток, чтобы один надоедливый дракон не заметил. Где-то — мост соорудить. А где-то — тропу прорубить.

Она развела руками, будто говоря: «Ты бы на моем месте поступил точно так же».

— Понял, — кивнул Вася. — Засадим теперь все обратно. С процентами.

Тома одобрительно кивнула, и они продолжили…

Васе казалось, что с момента, как они начали сажать, прошла целая вечность. Уставшие руки покрывались мозолями, кожа трескалась, но они не останавливались. Пили воду из термоса, и с каждым глотком становилось легче.

И вот, наконец, остался один росток. Он был с тонкими, чуть скрученными листьями и крепкими корешками, пахнущими сырой землей. Тома держала его в руках бережно, как нечто живое и ранимое. Вася стоял рядом, уже выкопав неглубокую яму.

— Этот — последний, — сказал он.

Тома кивнула, не отрывая взгляда от саженца.

Они вместе опустились на колени. Медленно, аккуратно, словно участвуя в каком-то древнем ритуале, опустили корни в лунку. Они засыпали яму вдвоем, руками, перепачканными землей. Вася протянул ладонь, чтобы утрамбовать почву, и случайно коснулся ее руки. Его пальцы легли поверх ее пальцев — теплых, чуть дрожащих от усталости.

Она не отдернула руку.

Он тоже не убрал свою.

Несколько мгновений они просто сидели так — соединенные землей, деревом… и тишиной, в которой можно было услышать, как бьются два сердца рядом.

Тома посмотрела на него, чуть наклонив голову, и вдруг — впервые за весь день, за всю эту долгую историю — мягко улыбнулась.

— Может, уже предложишь мне?.. — сказала она тихо, с тем самым тоном, от которого у Васи внутри все перевернулось.

Он тут же сбился с дыхания, поспешно убрал руку, опустил взгляд и неловко почесал затылок.

— Эээ… ну, я… — он глубоко вдохнул, собрал все свое мужество в кулак и, стараясь звучать хоть немного уверенно, начал:

— А если… если бы я вдруг… ну, предположим… предложил тебе… ну… быть… ну, то есть…

Тома даже не дала ему закончить.

— Да, конечно, согласна, — просто сказала она, все также улыбаясь.

Вася моргнул.

— Что, правда?.. — Он будто не поверил собственным ушам. Разве такая девушка, как она — с мечами за спиной, огнем в глазах и жизнью, полной эпических битв и женихов