Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда - Рина Белая

Древний, как сама руна. Он может знать, как она выглядит и где ее искать… Только вот беда — он давно мертв. Но… мы вроде бы можем обратиться к некроманту, — продолжил Вася. — Поднять его тело. Поговорить. Выяснить, что он знал.

Он ткнул пальцем в карту — чуть ниже линии Туманного Перешейка, ближе к изгибу на восточном берегу Озера Отражений.

— Его могила здесь. В Руинах Ша’Гвэна.

Тома сдвинула брови, задумчиво глядя на отмеченное место. Но Вася продолжил:

— Второй вариант — пойти к ведьмам. Или… к этим… как их… арко… арка…

— Арканистам, — спокойно подсказала Тома.

— Вот, да, — кивнул Вася. — К ним. Они могут призвать его дух. Говорят, в этом они сильны.

Тома еще некоторое время молча смотрела на карту, взвешивая оба пути. Затем, не поднимая взгляда, сказала:

— Знаешь, у меня есть другой способ узнать, где находится руна.

Она медленно сунула руку в карман и извлекла оттуда небольшой серебряный конус, подвешенный на тонкой нити, больше похожей на седой волос.

Вася удивленно приподнял брови.

— Это еще что такое?

Тома с легкой улыбкой подняла маятник на уровень глаз, и тот тут же замер в воздухе, словно почувствовал, что ее взгляд важнее гравитации.

— Маятник, — спокойно ответила она. — Не простой, конечно. Сам конус — это осколок Серебряного Шипа из святилища под Долиной Молний. Говорят, когда-то им пронзили сердце королю-теней, чтобы остановить его бессмертие.

Вася тихо присвистнул.

— А нить?..

— Нить — это волос могущественной ведьмы. Я нашла ее в Болотах Саморефлексии. Точнее… она нашла меня. Когда-нибудь я расскажу тебе, как все было. А сейчас…

Тома зашептала, склоняясь над маятником, и голос ее стал глуше, будто звучал сквозь толщу воды:

— Я задам вопрос. Где окажется Руна Здравого Смысла завтра, в час, когда цветок Ночи раскроет свои лепестки миру?

Маятник дрогнул. Несколько секунд он колебался, будто размышляя, а затем начал медленно раскачиваться. Сперва по кругу, потом в сторону — и остановился, указывая на узкую область к северу от Руин Ша’Гвэна.

— Вот, — сказала Тома. — Сегодня в полночь она будет здесь. Не знаю, надолго ли…

Распрощавшись с Эл’Навиэлем, они двинулись в путь. Лес за спиной шумел тихо, почти благословенно, словно провожая их навсегда.

На этот раз Вася не стал убирать карту в рюкзак. Он держал ее перед собой, развернутую, и внимательно следил за крошечным треугольником с нарисованным рюкзаком на спине — своим миниатюрным изображением, что медленно ползло по дороге в нужном направлении.

И вот, наконец, треугольник замер.

Место, указанное маятником, встретило их тишиной и тенью. Солнце уже скрылось за горизонтом, и небо потемнело до густого, почти фиолетового сумрака. Лишь последняя, тусклая полоска света цеплялась за дальние склоны, словно не решалась совсем исчезнуть.

Круг из древних камней покоился на холме, чернея на фоне выцветшего неба. Камни, покрытые мхом и лишайником, будто вросли в землю — неровные, потемневшие, забытые.

Вася огляделся, нахмурившись. Он провел взглядом по кругу камней, по неровной земле, по потемневшему горизонту. Все выглядело… нормально. Просто старая поляна с развалившимися валунами — ни вспышек магии, ни древних надписей, ни светящихся символов. Даже ветер стих.

— Тут ничего нет, — сказал он, скорее себе, чем Томе. — Может, твой маятник сломался, и мы все-таки пришли не туда?

— Туда, — спокойно ответила Тома, не сводя взгляда с каменного круга. — Сейчас еще рано. Надо ждать.

Они уселись рядом, прислонившись к одному из больших валунов. Вася подтянул колени к груди и обхватил их руками, глядя в сгущающиеся сумерки. Тома задумчиво вертела в пальцах серебряный маятник.

Сначала они просто сидели, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому движению воздуха. Потом молчание стало плотным, почти вязким — ни звезд, ни звуков, ни движений. Мир словно застыл в ожидании чего-то, что все не наступало.

По ощущениям Васи, полночь уже успела прийти — и даже уйти. Дважды. Может, трижды. Но ничего не происходило. Камни оставались камнями, земля — землей, а тьма все такой же ровной и глубокой.

Наконец Вася не выдержал.

— Слушай, Тома… — начал он осторожно, — а ты точно правильно задала вопрос? Ну… вот эта фраза — «в час, когда цветок Ночи раскроет свои лепестки миру»… Может, мы как-то… не так сформулировали?

Тома перевела взгляд на Васю.

— Все правильно, — ответила она. — Время здесь не одинаковое. В каждой части мира оно течет по-своему. Где-то вечный день, где-то ночь не сменяется неделями. А цветок Ночи — он один. На весь этот мир. Он раскрывает лепестки ровно в полночь. Но не в нашу — в свою.

Она взглянула в сторону горизонта, где уже намечалось движение света.

— Мы просто должны дождаться именно его полночного момента. Когда это случится — тогда и появится руна, — спокойно сказала Тома.

Вася молчал с минуту, потом прищурился, глядя на нее в полумраке.

— Подожди-ка. Маятник… Это он указывал тебе места, верно?

Тома едва заметно кивнула.

— На Арену Силы… — продолжал Вася. — Потом на Осенний Бал у эльфов… и третий раз — на логово вампира. Это ведь он, да?

— Да.

— Но… руны там не было, — произнес Вася, пристально глядя на нее. — Ни в первый раз. Ни во второй. Ни даже в третий.

Тома с шумом выдохнула. Затем повернулась к нему и сказала:

— Если я ее не нашла, это не значит, что ее там не было.

Она замолчала на мгновение, будто почувствовала, о чем думает Вася, и тихо, но уверенно добавила:

— Маятник не сломался. И он не врет. Он показывает истину. А с ней не всегда просто.

— Ну и что теперь? — вздохнул Вася.

Он посмотрел на нее, потом — на небо.

— Скоро рассвет. Конечно, мы можем просидеть здесь еще сутки… — он обвел рукой круг валунов, — …но у меня стойкое ощущение, что это все — пустая трата времени. Или…

Он указал на карту, все еще разложенную рядом.

— Руины Ша’Гвэна совсем рядом. А в руинах — могила древнего мага. Того самого, что видел Руну и знает, как она выглядит.

Тома кивнула, но лицо ее оставалось настороженным.

— Идея отличная, — сказала она. — За исключением одного «но». У нас нет некроманта, чтобы поднять его тело и вытащить из него ответы.

Вася уже собирался что-то сказать, но вдруг замер. Его глаза расширились, и он резко повернулся к Томе.

— Тогда… тогда мы вообще можем никуда не идти.

Он взял Тому за руку, заглянул ей в глаза и тихо, почти шепотом спросил:

— Как ты призывала духа поэта-картографа? Можешь… попробовать вызвать душу мага?

Тома задумчиво посмотрела на его