Термос, Пельмени и Тайна Тестоленда - Рина Белая

даже под тройным одеколоном не запомнил. А вот Борис — звучит надежно. Как человек, с которым и мебель собрать можно, и портал открыть…

Они нашли Бориса неожиданно быстро. Даже обидно быстро, если честно.

Как оказалось, в здешних краях все рыцари знали дракона, взявшего аскезу от эпических битв — каждый вечер он появлялся у большого озера за холмом, просто смотрел на воду. И медитировал.

Они нашли его именно там — у самой кромки воды. Огромный, покрытый чернильно-черной чешуей, будто вырезанный из обсидиана. Глаза полуприкрыты. Спина чуть согнута. Полное погружение в дзен.

Вася осторожно прочистил горло.

Глаза дракона тут же распахнулись.

— ВАСЯ! — прогремел он, оборачиваясь человеком. — Живой, ты только посмотри! — и, не дожидаясь ни слова, заключил его в мощные объятия, хлопнув по плечам так, что у Васи на секунду вышибло весь кислород из легких.

— Эээй… Борис, рад видеть, да…

Борис отступил, внимательно взглянул на Тому — и с глубоким уважением склонил голову:

— Приветствую, Светлая Принцесса из Леса Глубокой Тайны. Да будет твой путь ясен, а взгляд — спокоен.

— Спасибо, — сдержанно кивнула Тома. — Мы пришли с просьбой.

Вася протянул руку. На ладони лежал носок. Новый. Синий. В белый горошек.

Борис наклонился, прищурился.

— Что это?

— Ну… — Вася почесал затылок. — Это… как бы Руна Здравого Смысла. Вернее, ее часть. Сможешь проложить путь ко второй паре?

Дракон фыркнул, выпрямился.

— Путь ко второй паре? Пустяки. Сделаю.

Он уже собирался повернуться, но вдруг остановился и хищно прищурился:

— Но взамен…

Вася сглотнул.

— Что взамен?

— Мне нужен чай.

— Чай? — переспросил Вася.

— Тот самый. Помнишь? Из необычных цветущих лугов.

Скорее из «Пятерочки», — подумал Вася, но вслух сказал:

— Легко. Организуем. Хоть ящик пришлю.

Борис довольно кивнул.

— Договорились.

С почти ленивым изяществом он взял носок и вытянул руку вперед. Пальцы провели по воздуху, как дирижер ведет незримую симфонию. Пространство дрогнуло. Легко, едва заметно.

И тут же начало меняться.

Воздух заструился, словно стал водой. В центре сгустился сумрак, клубясь мягкой, живой тенью. А по краям вспыхнуло холодное серебро — тонкое, переливчатое, как утренняя роса под лунным светом.

— Готово, — сказал Борис, не оборачиваясь. — Путь открыт.

Вася повернулся к нему и несколько секунд просто смотрел.

— Спасибо, — тихо сказал он. Без пафоса, но с той глубиной, которую понимают лишь те, кто прошел невозможное.

Борис ответил легким кивком:

— Скоро увидимся.

Вася улыбнулся и повернулся к Томе.

Она смотрела на портал — не двигаясь и не моргая. В ее взгляде было все сразу: недоверие, затаенный страх, легкое изумление… и почти детское восхищение.

Как будто часть ее все еще не верила, что это правда. Что вот он — выход. Что все, о чем она мечтала, к чему шла через кровь, холод и боль — теперь стоит перед ней.

Тома перевела взгляд на Васю.

И в этот момент в ее глазах вспыхнуло новое чувство — теплое, живое, как огонь в тихую ночь.

— Ну что? — тихо спросил он. — Домой?

Она кивнула.

— Домой.

Он протянул ей руку. Она взяла ее без слов.

— Готова? — спросил он.

— Всегда.

Они шагнули вместе.

Глава 45

Он пришел в себя внезапно — как будто кто-то щелкнул выключателем.

Глаза распахнулись.

Над ним — потолок. Побелка. Мутное пятно от старой протечки.

И лампа — пыльная, матовая, с потрескавшимся абажуром, косо висящая на тонком шнуре. Та самая, на которую он столько раз пялился по утрам, дожидаясь, пока закипит чайник.

Вася сел. Голова немного кружилась, но сознание прояснилось сразу:

Он вернулся. Домой. В свою квартиру в панельной многоэтажке.

Он медленно обвел взглядом комнату. Все было, как прежде.

Стол, стулья — все на месте. Кружки на крючках. Даже магнит «Геленджик 2013» на холодильнике не сдвинулся.

Кроме одного.

Стиралки.

Ее не было. Вместо нее — просто пустое место.

— Ну, видимо, это и была плата за экскурсию в мир фэнтези, — пробормотал Вася. И в ту же секунду вспомнил ее.

Тома.

Он резко поднял руку — ту самую, которой держал ее. На коже все еще будто ощущалось тепло ее ладони.

Он сжал пальцы.

— Ты тоже вернулась… — выдохнул он. — Но… где?

В голове закружились судорожные мысли.

Как ее искать? Где?

Она могла оказаться где угодно — в любом районе, в любом подъезде, на любой улице города.

Номера телефона у него не было. Ни фамилии. Ни контактов. Ни даже прописки.

Что делать?

Развесить объявление в переходах? Раздавать листовки на перекрестках? Искать через интернет?

Да это ж… с ума сойти можно.

И все же… что-то внутри не позволяло сдаться. Не после всего.

Он резко встал, скинул рюкзак, который все это время висел за спиной, — и бросился искать телефон.

— Где ты, черт побери?!

Сердце колотилось в груди, как бешеное. Пальцы не слушались. Он перевернул диванные подушки, залез под плед, чуть не уронил кружку с засохшим чаем, отодвинул стопку книг — есть!

— Ну конечно. Сдох, — процедил он сквозь зубы.

Вася вдавил кабель в разъем, воткнул в розетку. Телефон жалобно пикнул, экран дрогнул, будто не хотел просыпаться.

— Давай… давай же…

Через несколько секунд вибрация — включился.

Сообщение. Одно.

Вася сел. Сердце билось уже где-то в горле. Пальцы дрожали.

Вдруг это она?

Он открыл «входящие».

Сообщение было от соседки: «Срочно! У бабки из 42-ой опять…»

— Да блин, ну что опять?!

Вася тупо уставился в экран.

Секунду. Другую.

Пролистал дальше.

Он выдохнул, раздраженно швырнул телефон на диван. Встал. Зацепил носком ковер. Чуть не споткнулся.

Прошел туда-сюда по комнате. Снова. И снова.

Сжимал кулаки. Не знал, на что злится больше — на бабку, на себя, на город, который только что проглотил Тому. Наверное, на все сразу.

Но совесть — старая, непрошибаемая — напомнила ему:

Бабка из 42-й совсем одна.

Родственников нет. Пенсии едва хватает на коммуналку и таблетки.

Он сжал зубы.

— Да твою ж бабку за левую пятку…

Собрав всю свою волю в кулак, Вася схватил ключи и с тяжелым вздохом вышел из квартиры.

Лестничная клетка пахла пылью, старой краской и чьим-то ужином.

Он быстро поднялся к той самой двери, обитой дерматином, с ржавым звонком и номером 42.

Вася постучал. В ответ тишина.

— Тетя Нина? — позвал он, стараясь, чтобы голос звучал не слишком раздраженно. — Что там опять?

— Ой, Васенька, миленький, — донесся из-за двери взволнованный голос. — Это не я… Это она! Заходи, смотри сам…

Она?

Он нахмурился и толкнул дверь.

Нина Петровна — маленькая, сутулая, но с боевым блеском в