Ревизор: возвращение в СССР 51 - Серж Винтеркей

я разыгрывал роль наивного юнца. Те, кто в политике очень хотят преуспеть, предают налево и направо ради карьеры. Да к примеру взять хотя бы того же самого Рональда Рейгана, который лет через семь станет президентом США. Он же главным образом искал, где у него будет больше возможностей побыстрее наверх подняться. Начинал карьеру как член Демократической партии, а президентом стал как член Республиканской. А ведь у них же разная идеологическая платформа… Получается, что он резко изменил свои политические взгляды ради успеха. И ничего, никого это абсолютно не смутило. В результате он пост президента США будет занимать аж два срока подряд…

Так что, будь я действительно заинтересован в том, чтобы в политике занять какое‑то высокое место, то действительно сейчас у меня был бы прекрасный случай для этого: продать Межуева, чтобы войти в доверие к Кулакову, и помочь ему тем самым нанести удар его политическому недругу. Ну а тот в ответ, по общепринятым законам политики, должен был бы приподнять меня повыше с моего нынешнего положения.

Правда, не сильно и повыше, учитывая, что у меня высшего образования не имеется. Но чисто символически это все же сделал бы скорее всего.

Так что, поулыбавшись моей неопытности в политике, Кулаков и его помощник решили дать наивному чукотскому юноше дополнительный шанс.

— Павел Тарасович, уговаривать не будем. Сделанное вам предложение — в ваших же собственных интересах. Давайте так договоримся: у вас есть неделя на то, чтобы подумать как следует. Через неделю, если захотите принять моё предложение, наберите моего помощника. Только просьба настоятельная с Межуевым по этому поводу не общаться. Так не принято. Договоримся если с вами, я сам ему об этом сообщу.

Всё, на этом наш разговор был окончен. Помощник протянул мне свою визитку, и взяв ее, я тут же поднялся и, вежливо попрощавшись, отправился к двери. Помощник Кулакова в этот раз меня не провожал. Ну да, они же знают, что у меня удостоверение имеется, которое позволяет мне свободно ходить по Кремлю.

То, что Голосов меня встретил внизу у поста, — это был всего лишь знак вежливости, призванный вскружить голову молодому человеку. Ну как же! Такая фигура — помощник самого члена Политбюро, первого секретаря ЦК КПСС, меня встречает на вахте.

Естественно, сделано это было для того, чтобы склонить меня к измене получше.

Конечно, эта встреча и ход нашего разговора в хорошее настроение привести меня никак не могли. Как аудитор со стажем, я уже, как говорится, жопой чувствую будущие неприятности. Инстинкты обострённые.

Большинство тех, кто работал в девяностых и в начале XXI века на опасных позициях и выжили, такое же чутье тоже приобрели. Не отрицаю, что, возможно, часть людей, пройдя через огонь, воду и медные трубы и выжив, никакого чутья всё равно не приобретает. Ну так тоже бывает. Некоторые из больших проблем выпутываются просто за счет того, что они счастливчики, которым просто везет.

Помню, читал про одного бандита-предпринимателя в девяностых, которого раз пять убить пытались. Серьезных людей нанимали причем. И ему каждый раз просто везло. Ходил как от пуль и взрывов заговоренный. А какого-нибудь бедолагу просто возьмут и шлепнут с первого раза…

Так что, если через неделю я не приду — а я приходить не планирую, — то, несомненно, товарищ Кулаков со своим помощником начнут предпринимать определённые действия в мой адрес.

Итак, первое, что мне надо сделать, — конечно же, предупредить обо всём произошедшем Межуева. И конечно, у меня нет ни малейших иллюзий, что он сможет меня как‑то от Кулакова защитить. По своим должностям и возможностям член КПК Межуев и член Политбюро, да ещё и секретарь ЦК КПСС Кулаков абсолютно несопоставимы.

Но раз совершенно очевидно, что Кулаков что‑то злоумышляет в адрес Межуева, мой наниматель должен знать об этом. Главное — сообщить ему об этом аккуратно, не привлекая внимания Кулакова…

Надо бы, кстати, наверное, и Захарова тоже предупредить, чтобы он был в курсе о возможных репрессиях в мой адрес со стороны Кулакова. Кстати говоря, нужно будет внимательно посмотреть во время этого разговора на лицо Захарова. Заодно я осознаю масштаб всех возможных неприятностей, что могут мне угрожать.

Ну а то, что какие‑то репрессии со стороны Кулакова обязательно будут, когда я от его «щедрого предложения» откажусь, я вообще не сомневался. Он же заядлый политик, уверенный, что он идёт к самой высокой позиции. Такая блестящая карьера в настолько молодом возрасте! И членом Политбюро стал недавно, и секретарём ЦК уже давно работает…

Возраст, кстати, у него действительно молодой. И он и выглядит очень свежо и бодро по сравнению с другими членами Политбюро. Дополнительное основание уверенность иметь, что сам генсеком может стать однажды.

Но ему на этом пути к креслу генсека важно показывать всем, что он благоволит своим союзникам и наказывает своих недругов. Возможно, кстати, он развернул сейчас такое показательное избиение Межуева, чтобы сплотить ряды своих союзников и привести в трепет своих противников, и если я ему помешаю в этом, то у него, собственно говоря, и другого выхода-то не останется по законам политики, как начать сводить со мной счёты. Причём показательно, чтобы ни у кого не было иллюзий, что он чрезмерно милосерден. Быть милосердным хорошо, если ты церковный иерарх, но очень плохо, если тебя в политике считают милосердным. Достаточно вспомнить Юлия Цезаря, который, захватив верховную власть в Риме, опрометчиво помиловал своих политических противников. Ну а они потом его и зарезали…

Теперь, конечно, следующий вопрос: а что с КГБ? Стоит ли мне каким‑то образом их привлекать ко всей этой ситуации с Кулаковым? Рассчитывать, к примеру, на их поддержку?

Ну, с этим я сразу же определился. Как я не привлекал их в деле Громыко, так не буду и в отношении Кулакова привлекать. Во‑первых, у Кулакова слишком большой уровень, чтобы они могли мне помочь. А во‑вторых, даже если бы и смогли помочь, то это ж такими обязательствами перед ними обрастёшь, что потом вовек не рассчитаешься!

Ну и неприятности у меня с Кулаковым должны были начаться даже по одному простому принципу. Влип же недавно в конфликт с одним членом Политбюро — Громыко. И очень легко тогда отделался: нашёл того, кто за меня вступится, хоть и в своих собственных интересах, но достаточно жёстко — Фиделя Кастро.

Рассчитывать, что второй раз легко отделаюсь, снова столкнувшись с членом Политбюро, не приходится. Тем более Громыко, на мой взгляд, вовсе не рвётся к каким‑то