Ревизор: возвращение в СССР 51 - Серж Винтеркей

Когда на следующий завод поехали, я все никак не мог успокоиться. Мы с этого завода шестнадцать тысяч в месяц выручаем для нашей группировки, а тут даже элементарные условия труда для рабочих не обеспечены. Мне лично стыдно будет брать отсюда хоть копейку, если модернизация вентиляции не будет начата в самые короткие сроки. Я поэтому никаких мер Гончаруку по повышению доходности не предлагал, хотя некоторые мысли и появились. Пусть он сначала здоровьем людей озаботиться, а не распыляется и на модернизацию вентиляции и на бизнес…

Пообедали в столовой завода и поехали на второй завод, колбасный.

Этот тоже был достаточно велик по размеру. Зная немного специфику такого рода предприятий, я сразу после разговора с ожидавшим нас директором попросил показать мне, где у них мясо хранится. Директору сразу прямо на глазах у меня после этого нехорошо стало. И Гончарук тоже сильно расстроился. Стали меня отговаривать. Но я был непреклонен, и меня повели к холодильникам.

Сразу пока шли, стало ясно, что чем дальше от проходной и маршрута от нее к кабинету директора, тем меньше чистоты и запаха свежей краски. И еще до холодильников стали попадаться разные неприятные нюансы. Стоит столик около туалета рядом с бадьей с каким-то порошком, похожим на муку. Спрашиваю, что это?

— Специи. — отвечает директор.

— Не находите, что место не самое для них подходящее? — спрашиваю его.

— Перенесем! — отвечает он.

Заходим в колбасный цех. А там холод адский и работницы работают в грязных халатах без пуговиц, надетых на фуфайки. На них натурально фарш размазан. На полу тоже следы фарша островками, чем ближе к работницам, тем больше таких островков. Выглядит все так, словно фарш на пол уронили, когда в оболочку набивали, и подняли, чтобы использовать, оставив только совсем немного на полу.

Открыли холодильники, а оттуда запах как пошел… Тяжелый! Словно что-то очень давно сдохло и разложилось.

— Разве свежее мясо так должно пахнуть? — спрашиваю.

Молчат оба в ответ угрюмо.

А я вижу, как около тележки с кусками мяса, которая стоит у выхода из холодильника, мышонок небольшой бегает, пытается отгрызть кусочек от свисающего шмата мяса. И Гончарук с директором, взгляд мой проследив, тоже видят. И в еще большее уныние впадают…

— Нет, так работать мы больше не будем, — непреклонно говорю директору и иду на выход.

Слышу, как Гончарук шипит что-то директору за моей спиной.

Сказал, в общем, что скоро снова сюда наведаюсь. И если снова такая же антисанитария будет, то пусть пеняют на себя.

Выйдя с колбасного завода, глянул на часы. Отлично, успеваю Галию с работы забрать!

Подхватил жену и поехали вместе домой.

Когда подходили с женой к подъезду, увидели, что заходят в него два смутно знакомых человека. В темноте было не разобрать, кто это, но я был уверен, что это точно наши знакомые. Заметив, что мы тоже спешим к подъезду, они придержали нам дверь.

Подойдя ближе, понял, что это художники.

— О, Паша, Галия, — радостно воскликнула Елена Яковлевна, тоже узнав нас. — Добрый вечер!

Я тут как раз и вспомнил, что давно пора было встретиться с ними по поводу моего заказа для музея в Городне. В ноябре уже готова работа должна была быть. Забегался что-то. Вину мою смягчало только то, что я вперед деньги дал за картину, из своих. А в таких случаях художник не волнуется особо, когда заказчик долго не появляется… Тем более везти панно в Городню еще невозможно, здание не раньше весны будет готово принять его.

— Здравствуйте, Елена Яковлевна, здравствуйте, Михаил Андреевич, — приветливо произнес я, протягивая руку для рукопожатия художнику. — А чего вы так поздно домой возвращаетесь? Ездили, что ли, куда-то?

Поинтересовался у них, а сам подумал, что вряд ли, потому что никаких чемоданов и сумок у них не наблюдалось, налегке были. Но внешний вид обоих мне сильно не понравился. Оба выглядели усталыми, под глазами залегли тени. Заволновался, уж не заболели ли они?

— Да нет, никуда не ездили, Паша, — ответила Елена Яковлевна, подтверждая мою мысль, — просто из мастерской возвращаемся.

— А почему такие уставшие? — удивлённо спросила Галия.

— Да мы там на самом деле уже трое суток живём, — усмехнулся в ответ Михаил Андреевич, — просто заработались. Но сегодня уже не выдержали, холодно все-таки очень, а в мастерской потолки высокие, из окон дует, как их ни заклеивай. Поэтому решили сегодня дома переночевать, потому что уже оба почувствовали, что иначе можем простудиться и заболеть.

А, ну понятно, — кивнул я мысленно своим догадкам, — тогда ясно, почему вид у обоих такой уставший. Чай не юнцы уже оба.

— Вы смотрите аккуратней, — покачал головой я, — сейчас все-таки зима, морозы, с таким шутить нельзя.

— Да мы все понимаем, — махнула рукой Елена Яковлевна, — но когда начинаешь работать, увлекаешься, и уже трудно бывает остановиться.

Хмыкнул понимающе, потому что сам такой и порадовался мысленно, что моя работа в теплом кабинете в основном проходит и не требует каких-то специальных условий. Художникам здесь, конечно, посложнее, особенно если работы объемные, большие. Мастерская нужна, в квартире сильно не поработаешь, метраж не тот.

— А покушать у вас хоть есть дома? — озабоченно спросила жена, которой вид уставший вид художников тоже очень сильно не понравился. — Может быть, принести чего-нибудь? — предложила она.

— Да нет, Галия, что ты, ничего не нужно, — замахала руками Елена Яковлевна, — мы сейчас на ночь все равно особо кушать не будем. Только ванну горячую примем да чаем погреемся, а завтра уже сообразим что-нибудь, не беспокойтесь.

— Ну нет, это не дело, — покачал я головой, — вы же явно если весь день работали, то кушали абы как. Даже не рассказывайте мне, что у вас было трехразовое питание, не поверю ни в жизнь.

По тому, как усмехнулись одновременно и Елена Яковлевна, и Михаил Андреевич, стало понятно, что моя фраза попала в цель, и ели они явно впопыхах сегодня, а значит, не важно — на ночь, не на ночь — обязательно поесть надо, организму нужна энергия, чтобы согреться.

— Вы тогда сейчас обустраивайтесь потихонечку, в себя приходите, а мы быстренько что-нибудь вам принесем горячее, — настойчиво произнес я.

— Но только совсем немножко. Спасибо большое! — поблагодарила Елена