Ревизор: возвращение в СССР 51 - Серж Винтеркей

этому поводу — аккуратно так переговорить, что если кто‑то к нему придёт, в агенты КГБ вербовать, угрожая обнародовать эту историю, чтобы не повёлся сдуру. Нет теперь никакой уже истории… И к венерологу тащить его тоже не надо…

Да, надо с ним переговорить обязательно. А то вон Диана у нас уже стала отважной разведчицей, желая меня защитить и Тимура. Хотя лично я, если бы она меня спросила перед тем, как согласие подписать, ни в какой защите вовсе и не нуждался с её стороны.

Подумав, решил не тянуть, и рассчитав по времени, когда Витька до дому доберется, сразу его и набрал. Он, кстати, и трубку сам снял. Видимо, хорошо я рассчитал, небось в коридоре раздевался как раз.

Говорить мне, конечно, намеками пришлось, но основную мысль, думаю, я до него донес. Сказал, что мне Регина звонила и подтвердила, что у него с ней ничего не было. И что значит, перед Машей он полностью чист. Зная это, он уже и до нового разговора с ним не по телефону никаких бумаг комитетчикам подписывать точно не будет. Все, надеюсь, что эту историю мы разрулили окончательно…

А дальше как‑то нормально день пошёл. Не было больше никаких неожиданных звонков, никаких очередных душещипательных историй про то, как заснул лицом в салате, а проснулся в постели молодой девушки с крайне сомнительной репутацией.

Дети проснулись, погуляли с ними славно. Сугробы, что намело, прекрасно подходили, чтобы их развлекать.

Соорудил для детей небольшой чум из снежков. Тузик, посмотрев на мои старания, рядом себе нору тоже в соседнем сугробе вырыл.

Зажили богато: на два дома — в чуме мои пацаны, в норе рядом — пёс их верный. Но главное — все очень довольны.

Дописал и отредактировал статью, напечатал на машинке. Завтра надо Вере в редакцию отвезти.

С учётом той, что 31 декабря я ей привёз, у меня, получается, на январь уже две статьи будет готово. А это только первое число. Просто великолепно! Иду по газетной тематике явно с опережением своего обычного графика.

Что ещё радовало — Миронов не звонил, не ругался. Хотя визитка моя у него была. Добрый он человек…

Второго января утром мы должны были с Гончаруком встретиться у его первого завода.

Договорились, что в 10:30 встретимся, поработаем с директором, потом пообедаем, и на второй завод поедем после обеда.

Времени потратить планирую больше на заводы его, чем раньше тратил, потому что первый завод у него просто достаточно большой, и я про него вообще ничего не знаю практически. Он нам от гагаринской группировки достался.

Ну и фактически осталось у меня всего два куратора. За сегодня и завтра с обоими планирую и разобраться. Так что можно уже в более неспешном ритме работать.

Так что планирую теперь и по территории этих заводов походить, чтобы лучше их себе представлять.

Разговор с директором, конечно, тоже, если правильные вопросы задавать, а я так и делаю, обычно достаточно информативен. Но лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Это правило всегда актуально.

Но раз встречаемся в 10:30, то, значит, и к Вере в редакцию успеваю в гости до поездки на завод…

Позавтракав, хотел уже выдвигаться, как телефон зазвонил. С содроганием подумал, что это Витька Макаров снова в чем-то не уверен и хочет со мной посоветоваться…

Но нет, к Макарову этот звонок не имел никакого отношения. Звонил мне помощник члена Политбюро Кулакова, Арсений Никифорович Голосов, как он сразу же с явно ощутимой гордостью в голосе и сказал мне. А потом добавил:

— Федор Давыдович Кулаков очень хотел бы с вами встретиться в ближайшее время. Могу предложить встречу завтра в 10:00.

— А вы не подскажете, по какому поводу товарищ Кулаков хочет со мной пообщаться? — осторожно спросил я его.

— Это он уже сам вам скажет, — достаточно надменно ответил мне Голосов.

Ладно, пришлось соглашаться, конечно, на эту встречу завтра. А какие у меня варианты?

Положив трубку, попытался вспомнить, что я вообще знаю об этом члене Политбюро Кулакове. С удивлением выяснил, что совсем немного. Только то, что здесь уже узнал, в новой жизни. Ясно, что мне пришлось хоть бегло с фамилиями нынешних членов Политбюро ознакомиться в последние годы… Вот на таком уровне про него и знал, что он вообще существует и в Политбюро такой есть…

Вроде бы и логично, в принципе, для человека, который в Советском Союзе в прошлой жизни жил только в молодом возрасте, и Политбюро вовсе не интересовался. Даже членом КПСС не был, только успел пионером и комсомольцем и побывать. Где он и где Политбюро? На кой ему знать всех, кто в него входит?

Но тут у меня встал другой вопрос. Потом же, уже в XXI веке, немножечко я, конечно, интересовался членами Политбюро — как любой человек, которому обидно было, что Советский Союз разрушился. Все, кому обидно было, немножко по этому поводу землю рыли. Вот и я тоже в стороне не остался.

И вот именно тогда, уже в двадцать первом веке, я впервые начал интересоваться, кто же там в это Политбюро входил и чем он там занимался, пытаясь понять, как косноязычный и откровенно глуповатый Горбачев смог всех возглавить и все уничтожить…

И вот то, что я ничего не помню про Кулакова из прошлой жизни — достаточно интересно.

Про все серьёзные фигуры в восьмидесятых я точно что‑то да знаю: Брежнев, Гришин, Гречко, Андропов, Черненко, Суслов, Машеров, Алиев, да тот же самый Косыгин — как же без него? И несколько других человек для меня вполне знакомо звучали, когда я сюда попал в 1971 год. А вот Кулаков… Нет, не слышал. Только когда стал Павлом Ивлевым, я о нем и узнал.

Конечно, я, переживая из‑за распада СССР, больше восьмидесятыми годами интересовался, а не семидесятыми. Так что то, что я, почитывая кое‑какую литературу по Советскому Союзу периода восьмидесятых, ничего про Кулакова не знаю, вполне может означать, что в восьмидесятых годах он вообще никакого значения уже не имел… Или звезда его политическая закатилась, или и вовсе помер.

Глава 12

Москва, квартира Ивлева

Но самый главный вопрос, конечно, который меня интересовал: а с чего вдруг я этому члену Политбюро Кулакову понадобился? Куба неужели снова выстрелила?

А какое он, интересно, имеет к ней отношение? За что он вообще в Политбюро отвечает? Надо, видимо, сразу же это и выяснить.

Если как‑то