Ревизор: возвращение в СССР 51 - Серж Винтеркей

Была б моя воля, конечно, я бы к этому Кулакову и не ездил. Но прекрасно понимал, конечно, что таким людям не отказывают.

Неважно даже, по какому вопросу у него ко мне интерес есть. У меня не было варианта сказать его помощнику, что не хочу я ехать на эту встречу. Это, по сути, было бы прямым оскорблением члена Политбюро. И даже самый незлобливый из них обидится на такое — не по чину мне себя так вести.

А я понятия не имею ничего об этом Кулакове. Может, он из них там самый мстительный вообще…

Интернета сейчас нет, но кто сказал, что человек, которому надо что‑то разузнать, не сможет этого сделать и без всякого интернета в Советском Союзе?

Тем более что я как раз в редакцию «Труда» сейчас еду.

Так что, попав в кабинет Веры и протягивая ей купленную по дороге сдобу и свою новую статью, тут же её и спросил:

— А ты не знаешь, чем занимается в Политбюро товарищ Кулаков?

— Тебе срочно, Паша? — спросила она, держа пальцы на папке с моей статьёй.

— Ну да, хотелось бы узнать поскорее.

— Ну так не вопрос. Есть у нас специалисты, которые про Политбюро всё знают.

Тут же при мне набрала какого‑то Женечку. Они громко говорили, так что я сразу же его ответ и услышал. Открыл тут же блокнот и под кивки Веры записал все ключевые моменты, которые услышал.

Кулаков — не простой член Политбюро, а секретарь ЦК. Это мощная фигура. И он очень молод по меркам Политбюро, один из самых молодых членов, если вообще не самый молодой. Правда, что меня удивило, — он секретарь ЦК по сельскому хозяйству. Причем давно уже, еще с 1965 года. А в Политбюро попал в 1971 году.

Где я и где сельское хозяйство? Похоже, Куба как причина нашей встречи отметается в сторону. Вряд ли мои предложения по сахару‑сырцу могли хоть как‑то заинтересовать этого Кулакова. Мы же в СССР сахарный тростник не выращиваем. Да и сводились они у меня сугубо к переработке части продукции на территории самой Кубы. То есть это не было с моей стороны даже в полной мере реформой в области сельского хозяйства.

Может, он мной по моим статьям в «Труде» заинтересовался? Но в своих газетных статьях я ничего такого не писал про сельское хозяйство Советского Союза, что хотел бы, конечно, написать. Кто же опубликует мои размышления по этому поводу?

А всё, что я вообще на какую‑то серьёзную аудиторию по этому поводу излагал, было далеко не хвалебным. Но было это, конечно, сугубо в стенах КГБ.

Очень сомневаюсь, что этот товарищ Кулаков какую‑то информацию оттуда по этому поводу получил. Да нет, вряд ли.

Тем более, если получил бы, учитывая, что я это сельское хозяйство там только и ругал постоянно, а он его давно уже курирует, то вряд ли у него возникло бы хоть малейшее желание со мной по этому поводу встречаться. Если б расхваливал — другое дело. А так, зная высокопоставленных персон и их обидчивость, не верю я, что его настолько тронула моя критика, что он захотел со мной поближе познакомиться.

Не любят люди на таких постах никакой критики, и не благоволят они к тем, кто её в их адрес выдвигает. Однозначно.

Ну и версия о том, что этот вызов имеет какое‑то отношение к моим докладам для Межуева, тоже, получается, летела в тартарары. Зачем секретарю ЦК по сельскому хозяйству мои доклады по НТР?

Было там, конечно, кое‑что и по сельскому хозяйству, но по самому минимуму. Промышленность в основном. Да, новые технологии и перевооружение в промышленности.

В общем, получается, остаётся мне теряться в загадках, пока я на эту встречу не попаду и там уже и не узнаю, зачем этому товарищу Кулакову я понадобился вообще.

Хмыкнул, подумав, что забавно выйдет, если окажется, что ему просто нужен репетитор для его сына, к примеру, по экономике или ещё по каким‑то наукам. Послушал, к примеру, мои выступления по радио для подростков, и захотел меня в такой роли нанять. А я тут, понимаешь, себя накручиваю по серьёзным темам.

Поблагодарил Веру за полученную информацию от её человека в редакции. Ну а дальше она уже моей статьёй занялась, одобрила её полностью, как обычно, и на этом мы расстались. У неё дела. У меня тоже дела. Мы с ней люди деловые.

Но на всякий случай, поскольку я люблю любую полученную информацию проверять, я у Гончарука спросил, когда встретился с ним у завода, на котором мы собирались с директором беседовать, что он знает про члена Политбюро Кулакова?

Тот, правда, в отличие от Веры, сразу же спросил, зачем мне это надо. Забавно даже вышло. Вера — журналист, то есть принадлежит к профессии, в которой, по определению, нужно быть любопытной и во все нос совать. Но она меня расспрашивать по этому поводу не стала. А вот Гончарук сразу именно этим и заинтересовался…

Секунду поколебался, говорить ли ему как есть или списать просто на праздное любопытство. Решил все же, что мне выгоднее сказать, как есть. Это создаст определенную атмосферу доверия между нами. А чиновник даже его уровня в Москве может много что знать про членов Политбюро, что мне может пригодиться… И раз у меня веская причина, то у него и повод будет серьезно к вопросу отнестись, и поделиться чем-то, чем иначе не поделиться…

— Ну если сугубо между нами, — сказал я, — то помощник его звонил, вызывает меня к нему на днях. А я понятия вообще не имею, чем я мог бы его заинтересовать. Всё, что знаю, — что он за сельское хозяйство отвечает.

— Что, серьёзно, что ли? — не поверил Гончарук. — Прямо вот на прием к Кулакову пригласили?

— Да я вообще смертельно серьёзен, Иван Николаевич, — сказал я. — Так можете подсказать что‑нибудь по нему, кроме того, что он по сельскому хозяйству? В особенности, что он за человек сам по себе?

— Могу, пожалуй, — кивнул Гончарук. — Опять же, сугубо между нами… Серьёзный, влиятельный человек. Пользуется расположением со стороны генсека, а так — его Суслов активно прожектирует. Позиции у него в Политбюро очень крепкие. Так что рекомендую отнестись к общению с