Заклинатель 7 - Алекс Каменев

то стоит признать задумка удалась на все сто. Судя по беспорядочным передвижениям отрядов солдат Терниона, после того как туман затопил несколько улиц ни о каких боях они уже больше не помышляли, стараясь держаться от зараженных мест, как можно подальше.

Нельзя их за это винить, после жидкого огня, превращающего камень в выжженные проплешины, подобная предосторожность выглядела оправданной.

Я спустился из башенки вниз. В гостиной все осталось без изменений. Рыжая дергалась, шипела, бросая по сторонам яростные взгляды, Сорен со скрещенными на груди руками застыл у окна с индифферентным видом пялясь на улицу. Изредка рыцарь бросал косые взгляды на связанную девчонку, следя, чтобы случайно не навредила себе.

Почти идеалистическая картина пленницы и пленителя.

— Там творится настоящий дурдом, — сказал я, входя в гостиную и кивнул на окно, имея ввиду улицы подвергнувшегося нападению города. За нашими окнами пока царили мир и покой, но Сорен прекрасно все понял.

— Далеко продвинулись? — спросил он, подразумевая высадившихся на пристань пиратов.

Я неопределенно качнул головой.

— Трудно сказать, они применили какую-то новую штуку, выглядит, как белый дым, очень густой и плотный, выплескивается из прилетевших снарядов и растекается по улицам подобно туману.

Рыцарь нахмурился.

— Еще одна алхимическая дрянь? — сделал предположение он.

Я пожал плечами.

— Похоже на то.

Мы, не сговариваясь, уставились на сидящую на стуле связанную пленницу, та ответила надменным взглядом. На мгновение показалась, что в ответ скажет что-нибудь оскорбительное, но у рыжей хватило ума промолчать. Умная девочка, но упрямая. А это в данных обстоятельствах плохо. Судя по тому, как стремительно развиваются события, информация о пиратской армаде сейчас будет кстати.

— Я обещал расспросить тебя об механическом устройстве, вытащенном с упавшего воздушного шара, но это потерпит, — сказал я, обращаясь к пленнице. — Сейчас я хочу знать, что за белый дым твои дружки разбрасывают по улицам города? Что он делает и какие от него могут быть последствия?

В ответ надменный взгляд, полный непреклонности. Ну или по крайней мере так выглядело со стороны. Точнее пленнице хотелось, чтобы так выглядело. На самом деле в глубине ореховых глаз мелькнула тщательно запрятанная опаска. Девчонка меня боялась, но пыталась это скрыть.

— Она не хочет говорить, — пожаловался я Сорену.

Рыцарь демонстративно сжал кулаки, но с места не сдвинулся.

— Пытай ее, — велел я и с удобством расположился на свободном стуле, словно собираясь полюбоваться увлекательным зрелищем.

Лицо гвардейца нахмурилось, он озадаченно уставился на меня:

— Пытать? Но я не умею.

Настала моя очередь высказывать удивление.

— Ты ни разу не пытал людей?

Рыцарь развел руками.

— Для этого есть специально люди — палачи и другие похожие личности.

Возникла неловкая пауза. Как оказывается все запущено. Я уставился на гвардейца пытаясь понять, не издевается ли он, разыгрывая святую невинность или просто не хочет мучить женщину, тем более настолько молодую и привлекательную. И окажись на ее месте кто-то другой, например воняющий толстяк, известный растлитель малолетних, или отъявленный головорез из абордажной партии, сыпящий ругательствами, не приняло бы дело другой оборот.

— Тогда будешь учиться прямо сейчас, — сказал я тем тоном, что не подразумевает отказа.

Сорен это уловил, из груды рыцаря вырвался незаметный вздох.

— Но я не умею, — попытался он в последний раз отвертеться от неприятной процедуры.

— Что там уметь? Для начала отрежь ей что-нибудь.

Рыцарь саркастически уставился на меня, получилось у него это весьма выразительно.

— Например что?

Пленница дернулась и ядовито осведомилась:

— Я вам не мешаю? Вы же обсуждаете меня!

В голосе мелькнуло неприкрытое возмущение, но ее никто не слушал. Я пожал плечами.

— Не знаю, что-нибудь ненужное, — подумал и уточнил: — Уши например, — пауза: — Или нос.

При этих словах девчонка вздрогнула. Страх каждой женщины, сколько бы ей не было лет, это получить уродство. Это вызывает почти такой же ужас, как у мужчин лишиться своего главного достоинства. Рассудок начинал бунтовать, не слушая голос разума и все что остается — это жгучее желание, чтобы этого не произошло. Причем часто достаточно лишь угрозы, чтобы получить нужный эффект, все остальное сделает воображение.

— Может вырезать ей один глаз? — задумчиво пробубнил рыцарь.

— Глаз можно закрыть повязкой, тем более у пиратов это в порядке вещей. А вот без носа будет другой дело, — возразил я и кивнул: — Давай, приступай, нечего терять время.

Рука в латной перчатке легла на рукоять кинжала, нарочито медленно потянула. Хищно сверкнуло кромка хорошо заточенного лезвия. Связанная пленница завороженно уставилась на клинок, пока рыцарь неспешно подходил к ее стулу.

А затем случилось то, что испортило весь драматизм момента — рыжая вдруг завизжала.

— А-а-а-а-а!!!

От неожиданности Сорен шарахнулся назад, я сам едва не свалился со стула, а девчонка не останавливалась:

— А-а-а-а-а!!! Убивают!!!

Она визжала так, что временами, казалось, переходила в ультразвук, заставляя морщиться. А внезапность крика застала врасплох, вынудив остановив экзекуцию.

— Да бога ради, заткни эту дуру! — рявкнул я, мельком подумав, что возможно проще сходить наверх, принести из лаборатории кислоты и вылить пару капель на внешнюю сторону ладони пленницы, чтобы посмотрела, что бывает с кожей, когда ее разъедает кислота, а затем пообещать сделать тоже самое с лицом. Уверен, тогда быстро разговорится.

Несмотря на полученный приказ, Сорен все еще мялся не зная, что делать. Пришлось самому подниматься.

Резкая пощечина заткнула вопль, заставив девчонку захлебнуться. Я помедлил, вспомнил сожжение жидким огнем крепостные стены (ведь это она управляла воздушным шаром и сбрасывала вниз снаряды, как минимум была одной из тех, кто этим занимался) и врезал еще раз намного сильней. От удара рыжая голова мотнулась в бок, верхняя губа лопнула, полилась кровь, на меня уставились испуганные глаза.

— Успокоилась? Теперь вернемся к нашим делам, — спокойно сказал я и протянул руку назад. — Давай кинжал, — и пожаловался ни к кому, конкретно не обращаясь: — Всегда все приходиться делать самому.

В этот раз медлить Сорен не стал, шестым чувством уловив, что настроение у колдуна окончательно испортилось и неповиновения он не потерпит. Холодная рукоять легла мне в ладонь. Я не стал разыгрывать сценку из страшного злодея и невинной пленницы, а просто без затей грубо схватил рыжую за ухо и оттянул, намереваясь полоснуть лезвием. По холодному сосредоточенному лицу мучителя, девчонка поняла, что в этот раз все серьезно и заверещала:

— Это кашляющий газ! Это кашляющий