След мертвеца - Алекс Рудин

Рябой угрюмо покачал головой.

— У нас так не делается, ваша милость. За это свои же убьют. Придушат ночью или на делянке деревом придавят. За свои грехи под суд пойду, тут ваша взяла. А других топить не стану.

— Дурак ты, Рябой!

Зотов разочарованно выпрямился.

Но тут его отвлёк Леонид Францевич Щедрин, который, присев на корточки, внимательно разглядывал крышку гроба.

— Обратите внимание, Никита Михайлович, — с добродушной улыбкой сказал он. — Здесь в досках дырочки просверлены. Видите?

Щедрин показал на аккуратные отверстия в дереве.

— Выходит, Генрих Леонардович заранее планировал своего помощника живьём похоронить. Да ещё и хотел, чтобы тот помучился подольше.

Зотов бросил взгляд на отверстия и снова повернулся к Рябову.

— Слышишь, Вася? Если бы не мы, ты бы в этом гробу ещё много часов провёл, прежде чем сдохнуть. Повезло тебе, жив остался. Только на каторгу всё равно поедешь, а Генриха Леонардовича суд освободит за недостатком улик. И будет он гулять и посмеиваться.

— Долго не нагуляет, — мрачно ответил Рябой. — У меня тоже друзья есть. Его, собаку, за каждым углом ножичек поджидать будет.

Тут он с надеждой вскинул голову.

— А вы, ваше благородие, эту подлюку к менталисту отведите. Пусть расскажет, как меня закапывал!

— Не могу я его к менталисту без веских улик отвести, Вася, — с притворным сожалением вздохнул Зотов. — Такое признание закон не примет. Да и Генрих Леонардович не позволит так просто в своём мозгу копаться. Упираться станет. А если от этого упорства у него в голове что-нибудь сломается? И поедет он не на каторгу, а в уютную больничку, где его будут кормить три раза в день и горячие ванны ему делать. Нет, Вася, мне доказательства нужны. Улики.

— Тогда ищите сами, — пробубнил Рябой. — Тут я вам не помощник.

— Да, пользы от тебя никакой, — согласился Никита Михайлович. — И что с тобой делать?

— Отправляйте в камеру, а потом на каторгу, — равнодушно ответил Рябой. — Я своё отсижу.

— Так ведь это тебя кормить надо за казённый счёт, — хищно усмехнулся Никита Михайлович. — Охранять. А если ты опять сбежишь, ловить придётся. А это городовым морока. Может, мне с тобой по-другому поступить, Вася? Заколотить тебя обратно в гроб да и закопать в могилу, как ты других закапывал? Там ведь таких могилок целая дорожка. Кто среди них твою найдёт?

Зотов говорил вкрадчиво и спокойно. Но Рябой сразу ему поверил. Он крупно задрожал всем телом и вскинул ошалевший взгляд.

— Не имеете права. Вас за это самого судить будут!

— А кто узнает, Вася? — удивился Зотов. — Ты же бандит, да ещё и в бегах. Был Рябой, и нет Рябого.

— Зачем же такому богатырю пропадать? — добродушно изумился Щедрин. — Никита Михайлович, давайте я лучше из него кадавра сделаю. Мозгов у него, конечно, поменьше станет, зато силы прибавится. Найдём ему простую работу — тяжести таскать. Мне хозяин соседней лавки как раз говорил, что ему грузчик нужен.

— К-какого кадавра? — заикаясь, пробормотал Рябой.

— А ты не знаешь, Василий? — мягко улыбнулся Щедрин. — Для любого некроманта это плёвое дело. Заворожу тебя, выну сердце и положу в баночку. И станешь ты не мертвецом, а так — не слишком живым.

— Да вы что⁈ — Рябой попытался вскочить, но от страха ноги его не слушались.

Да и городовые навалились сверху и придавили его к стулу.

Я мельком поймал ошалевший взгляд полицейского следователя Прудникова. Приоткрыв рот, Прудников, как заворожённый, смотрел на Никиту Михайловича.

Я-то понимал, что Зотов берёт Рябого на испуг. А вот следователь, похоже, принял это представление всерьёз, и теперь даже вздохнуть лишний раз боялся.

— Ладно, пошутили и хватит, — внезапно сказал Зотов Щедрину.

Затем покосился на Рябого:

— Ты там не обделался, Вася? Закапывать тебя в могилу я так и быть не стану, успокойся. Я с тобой по-другому поступлю.

Никита Михайлович помолчал, и в комнате повисла гнетущая тишина.

— Твоих подельников я рано или поздно всё равно переловлю, — медленно сказал Зотов. — И каждому из них скажу, что это ты всех выдал. Это я тебе обещаю без дураков.

Он отвернулся от Рябого, как будто потерял к нему интерес, и кивнул городовым:

— Уводите.

Обещание Зотова окончательно добило перепуганного Ваську. Когда городовые подхватили его под руки, он обречённо выдохнул:

— Ладно, всё расскажу. Только по-человечески прошу, ваше благородие — не отправляйте на каторгу! В крепость заприте, в одиночную камеру! Иначе доберутся до меня. Лучше в одиночке спокойно сидеть, чем на солнышке нож в бок поймать.

— Вот это другое дело, — одобрительно кивнул Никита Михайлович. — Погоди только, я блокнот достану.

* * *

Но спокойно допросить Ваську Рябого Никите Михайловичу не дали. Скрипнула входная дверь. Потянуло морозным воздухом, и в помещение похоронной конторы влетели два призрака.

Один из них был наш старый знакомый, бывший обер-полицмейстер Пётр Павлович Рябушинский. Второй призрак оказался застенчивым, нескладным человеком лет тридцати пяти.

Незнакомый призрак был одет в дорожный костюм. На его переносице поблёскивали круглые очки.

Эти очки меня особенно удивили. До сих пор я как-то не задумывался, что вещи призраков и сами приобретают призрачные свойства. И только сейчас до меня дошла эта простая и удивительная мысль.

— Знакомьтесь, господа, — солидным басом пророкотал Рябушинский. — Макар Терентьевич Тропинкин, купец из Соликамска. Господин полковник, это тот самый призрак, о котором я вам говорил.

Видя всеобщий интерес, Макар Тропинкин сильно растерялся. Он поднял руку к голове, как будто собирался снять несуществующую шапку, но тут же отдёрнул её.

— Хорошего дня, господа полицейские, — с поклоном сказал он.

И тут же уставился на Зотова, безошибочно определив в нём главного.

— Я начальник Имперской Тайной службы, — сухо представился Зотов. — Сожалею о том, что с вами произошло, Макар Терентьевич. Расскажите, когда и зачем вы приехали в Столицу?

— Две недели назад, ваше высокопревосходительство, — смешно поднимая брови, объяснил Тропинкин. — Моё семейство магической солью торгует. Тропинкинская соль, может быть, слышали?

— Никогда, — поморщился Зотов. — Ну, это не важно. Так зачем вы приехали?

— Мой отец вместе с