След мертвеца - Алекс Рудин

— Как его имя? — продолжал допытываться Никита Михайлович.

Но Генрих Гюнтер упрямо молчал.

— Не знаю, как его зовут, — снова вмешался Рябушинский, — но мои люди сказали, что выглядит он как бандит. Широкоплечий, с рябой физиономией.

— Господин Прудников, — обратился Никита Михайлович к полицейскому следователю, — извольте отыскать помощника господина Гюнтера.

Затем он снова повернулся к Рябушинскому.

— Я хочу лично допросить этого призрака. Того, на которого напали грабители.

— Я приведу его сюда, господин полковник, — кивнул Рябушинский. — Но вы должны отметить заслуги призрачной полиции в расследовании. Наша служба только начинает свою работу, и нам очень нужны успехи. Кроме того, большинство людей побаивается призраков, а нам важно создать о себе хорошее впечатление.

— Упомяну я о ваших заслугах, — поморщился Зотов. — Лучше скажите, когда появилась эта могила?

— Не знаю, — неохотно признался Рябушинский. — Я только сегодня собрался последить за Гюнтером.

— Ясно, — кивнул Никита Михайлович.

Затем покосился на городовых, которые во все глаза смотрели на призрачного обер-полицмейстера:

— А вы что застыли? Копайте!

Полицейские неохотно принялись разгребать снег.

— А земля-то свежая, — удивлённо сказал один из них. — Не успела промёрзнуть.

Генрих Гюнтер мрачно нахохлился под присмотром городового. Никита Михайлович, заложив руки за спину, недовольно прохаживался вдоль могил. Яма медленно углублялась, чёрные комья земли летели на белый снег.

Призрак Рябушинского подлетел ко мне.

— Как бы мне хотелось самому раскрыть это дело, господин Тайновидец, — с сожалением проворчал он. — Как пить дать, забудет полковник Зотов упомянуть о наших заслугах в разговоре с императором.

Рябушинский с надеждой посмотрел на меня.

— Я обязательно ему напомню, — улыбнулся я. — Можете быть спокойны, Пётр Павлович.

Наконец одна из лопат глухо ударила в крышку гроба.

— Докопались, ваше высокоблагородие, — крикнул из ямы полицейский. — Теперь верёвку надо. Руками не вытащим.

И тут я почувствовал волну ужаса, которая исходила из могильной ямы. Это был ужас живого человека, который оказался заперт в тесном, душном пространстве и не понимал, где он находится.

— Там кто-то есть! — крикнул я.

Перехватил удивлённый взгляд Зотова и торопливо объяснил:

— В гробу живой человек. Нужно достать его как можно скорее.

— Ломайте крышку! — скомандовал Зотов полицейским. — Только осторожнее!

Один из полицейских ударил штыком лопаты по краю крышки, стараясь попасть рядом с гвоздями. Тонкое дерево лопнуло с сухим треском. Второй поддел лопатой крышку, и гвозди противно заскрипели, неохотно вылезая из дерева.

— Точно, живой, ваше высокоблагородие, — крикнул полицейский. — Глазами хлопает.

Он подался назад, и мы увидели перекошенное ужасом лицо, которое смотрело из гроба. Заживо погребённый бессмысленно таращился на нас. Вот он открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука.

Даже под неопрятной щетиной на его щеках были заметны крупные оспины, а коротко подстриженные волосы росли почти от самых бровей.

— Да это же Васька Рябой! — изумлённо сказал Никита Михайлович. — Он прошлой весной с каторги сбежал и как в воду канул. Ну-ка, тащите его сюда!

Полицейские с трудом выволокли Ваську Рябого из могилы. Он рухнул на четвереньки, мотая головой и тяжело дыша. И вдруг его остекленевший взгляд остановился на Гюнтере. Рябой глухо зарычал, а затем стремительно бросился на своего хозяина, вцепился ему в горло и повалил в снег.

— Разнимите их! — крикнул Зотов полицейским.

Городовые оттащили Рябого в сторону и защёлкнули на его запястьях тяжёлые магические кандалы. Васька сразу обмяк.

— Отведите его в тепло и дайте горячего чая, — приказал Зотов.

Затем посмотрел на Гюнтера и торжествующе улыбнулся.

— Генрих Гюнтер, вы арестованы.

Генрих Гюнтер ничего не ответил. Он сидел в снегу и судорожно пытался проглотить ком, который застрял у него в горле.

Глава 14

Сердобольные городовые всё-таки раздобыли для Васьки Рябого горячего чая. Васька жадно пил. Его руки тряслись, зубы сухо стучали по щербатому фарфору.

Закованного в магические кандалы Генриха Гюнтера силой усадили на табурет. Никита Михайлович Зотов начал допрос.

— Так кто тебя в гроб заколотил? — спросил он у Рябого.

— Кто же, как не эта собака? — хрипло выдохнул Васька, неохотно оторвавшись от чашки.

Он бросил на Гюнтера злобный взгляд.

Гюнтер даже не повернул головы в его сторону. Он с сонным равнодушием смотрел прямо перед собой.

Никита Михайлович озадаченно нахмурился.

— И как он с тобой справился? Вон ты какой здоровый детина!

Васька скривил потрескавшиеся губы.

— Опоил, гад. Мы это… в общем, с работы вернулись, промёрзли до костей. Он, сволочь, и говорит: «Давай выпьем, Рябой, чтобы согреться». И фляжку мне протягивает. Я только глоток и сделал. В глазах всё поплыло, и дальше ничего не помню. Очнулся уже в гробу. Прямо перед носом доски, а сквозь щели земля сыплется. Хотел выбраться, только сил не хватило. Тесно там, не развернуться, и дышать нечем.

Васька приподнялся на стуле и выкрикнул в сторону Гюнтера:

— Убью тебя, сволочь!

— Сядь, — рявкнул на него Зотов. — Хочешь поквитаться со своим хозяином?

Васька злобно оскалился.

— Вот и хорошо, — прищурился Зотов. — Тогда слушай. Никто не видел, как он закапывал тебя в могилу. Свидетелей нет, понимаешь? Получается, твоё слово против его слова. А он не дурак, отпираться будет. А теперь учти, что он барон, а ты беглый каторжник. Как думаешь, кому из вас поверят?

Никита Михайлович опёрся руками на стол и наклонился к Ваське.

— Но есть способ не дать ему выйти сухим из воды. Рассказывай, чем вы с ним тут занимались. Откуда все эти могилы? Когда я всех ваших подельников возьму, Гюнтер не открутится.

— Хотите, чтобы я сам на себя вину взял и сгнил на каторге? — угрюмо спросил Васька.

— А тебе так и так на каторге гнить, — сухо усмехнулся Зотов. — Ты же беглый. Только каторга тоже разная бывает, ты-то это хорошо знаешь. На свежем воздухе лес заготавливать или под землёй, в крысиной норе, руду ковырять по пояс в воде. Есть разница?

— Как будто вы не знаете, — тоскливо пробормотал Васька.

— Знаю, — удовлетворённо кивнул Зотов. — Поэтому говори, Вася, не молчи. Если расскажешь всё подробно, и крови на тебе нет, отправим