Теория Хаотического синтеза - Николай Львов

Я и сам поднырнул под кольцо, сжимая в кармане артефакт. Подумав, я его отпустил. Сначала надо посмотреть на шамана, что он вообще из себя представляет.

— Бой! – отрывисто рявкнул преподаватель, и кольца из эктоплазмы рассеялись.

Я ринулся к противнику, оттолкнувшись от подмерзшего песка ногой.

— Оу-ум-м-м гайа! – глубоким баритоном, но при этом довольно громко загудел шаман.

Не знаю уж как, но я остановился, кажется, еще в воздухе, приземлился на ноги и встал в защитную стойку, даже не думая нестись сломя голову в атаку. Именно этим и сложны шаманы – ты никогда не знаешь, какую гадость отчебучит конкретно этот экземпляр. Призовет и воплотит зверодуха? Натравит на тебя стаю эктоплазматических, сиречь нематериальных, духов? Подселит спирит-паразита? Или вообще, как делился Монеткин своей любимой тактикой, окружит себя защитными духами и пойдет драться на кулачках? С его-то кулачками с мою голову…

Нет, конечно, специалисты могут по внешней атрибутике понять, что примерно выдаст шаман, но я вот, например, специалистом не был.

— Гайа оу-ум-м-м! – завывал Олег, – Гэмма йо-о, гэ-эм-м-ма! Оу-ум-м-м! ФАС! – резко вскрикнул он.

Из воздуха соткался волк. Здоровенный волчара, как же мощны его лапищи, звиздец! Хотя, при ближайшем рассмотрении становится видно, что это дух. Первое: полупрозрачность, легкое синее свечение от шкуры. Второе: такое же чувство неуютности и неправильности, как с кольцами. Третье: неестественные черты. Этот зверь был действительно красивым, действительно опасным – настолько, насколько выглядел. Но перепутать его с обычным волком мог только неодаренный или ребенок. Все остальные видят его рост, мне до середины груди в холке, его слишком длинные лапы, его чересчур вытянутую и узкую морду, его белесые глаза без зрачков.

Слепым взглядом волк вперился в меня и оскалился. Последнее сходство с реальностью пропало – его пасть разошлась в стороны, обнажая два ряда крупных треугольных клыков. Растянулась и пошла дальше, дойдя до середины шеи. Со стороны, наверное, выглядит даже забавно, когда нижняя челюсть открывается как отклеившиеся обои, но с позиции анфас такое зрелище вполне способно послужить неплохим слабительным.

А потом зверь шагнул ко мне. Песок промялся под его лапой – значит, призванный, воплощенный в псевдомясе и лжекостях зверь. Огромное преимущество для меня, так как если есть все вышеперечисленное, значит, есть и подобие крови.

Сделав осторожный шаг навстречу мне, зверь низко опустил голову, захлопнув противоестественную пасть, и метнулся ко мне. Метнулся, но слишком медленно.

Я подпрыгнул на полтора метра, без труда пропустив не такого уж и быстрого зверя под собой. Тот по инерции пробежал пару метров…

Что-то сбило меня в воздухе, кувыркнуло, а потом нечто обманчиво-мягкое и ледяное больно ткнулось мне в бок. Мигнув, я понял, что лежу на песке, а надо мной машет крыльями полупрозрачный орел, размером аж с меня.

Быстро перевел взгляд на шамана. Гад осклабился. Согласен, подловил. Но времени на рассусоливание у меня не было совсем. В следующую секунду я уже вскочил с песка, пропуская мимо своей драгоценной правой руки раскрытую пасть волка. Э! А если бы откусил?!

Еле погасив инерцию, я кинулся было вперед, но вместо движения набранный кинетический импульс я использовал для того, чтобы пнуть волчару в бок. Удар сбил призрака с ног, и тот, коротко проскулив, кубарем прокатился по песку.

Тут же я совершил длинный прыжок рыбкой в сторону, а в то место, где я стоял, рухнул орел. Подскочив к нему, я двинул птице в башню прямой удар, с удовлетворением ощутив под кулаком мясо и кости. Ту явно повело, и она затрепыхалась на песке – зря, конечно, он так рухнул на песок. Тут и так подняться обратно в воздух не секундное дело, так еще и я с кулачками подоспел.

Чтобы закрепить успел, я безжалостно взялся на крыло птицы, разодрав ладони о неожиданно прочные и острые перья, после чего поднатужился и сломал крыло. Наградой мне стал горестный крик птицы и, неожиданно, крик боли от шамана. Ага, падла, не умеешь пока отрешаться от чувств призванных? А то, это тебе не белочек из мира духов призывать, попробуй сначала не ощущать себя этой белочкой.

Особенно, когда белочку ломают.

Пнув несчастную (и, в целом, не заслужившую с собой такого обращения) птицу, я вдруг оказался сбит с ног очухавшимся волком. Я быстро оказался подмят под обидно материальным и, падла такая, очень тяжелым волком, он валял меня на спине по песку, пытаясь бешено хлопающей и очень, признаться, пугающей пастью над моим лицом. Единственной преградой служила моя правая рука, предплечье которой я прозорливо подставил под горло волка. Э, препод, мэн, мне сейчас морду откусят!

Так я хотел крикнуть. Но песок набивался в рот, дыхание сбивалось от мощных рывков потустороннего зверя, а его когтистые лапы вовсю полосовали мне мантию и рубашку. Сволочь! Нет, живот тоже страдал, но живот я заращу, а рубашку и мантию мне на кровные покупать!

Я начал быстро выдыхаться. Даже с силой обновленного ядра мне было не оттолкнуть разъяренную тварь. Да, обновленного – вчера ночью я покрыл почти четверть поверхности ядра заготовленными схемами на основе трансмутационных клейм и герметических звезд, которые подходили мне лучше всего. Резерв ци вырос, пропускная способность тоже, заплатил слегонца забитыми каналами в бесящей левой ноге.

Зато, я получил доступ к одной новой способности, так как именно с этапа гравировки ядра алхимики получают доступ к трансмутациям.

Первый мой боевой прототип, который я изготовил вторым, под грифом «наверное, понадобится». Понадобилось. Артефакт представлял собой уродливое как атомная война кольцо, кое-как подходящее мне по размеру, битое, гнутое, неровное, да еще и изготовленное из обычного листового железа. И одноразовое. Зато гравированное.

Что есть трансмутация? Перевод одной формы материи в другую. Изменение формы, плотности, агрегатного состояния, даже состава – все, на что хватит фантазии, знания и ци. Я использовал далеко не базовую трансмутацию, обычных классов. Это была продвинутая, класса «твердое/твердое/форма».

Я рывком оттолкнул от себя истекающего слюнями мне на лицо волка. Слишком слабо, чтобы освободиться от его хватки, но достаточно сильно, чтобы поменять правую руку на левую. Кольцо-то было на правой.

Изогнув кисть, я еще раз толкнул волка и что было сил вонзил кольцо в песок. И спустя долгую, бесконечную секунду, у меня в руке оказалось нечто вытянутое, похожее на рукоятку, шершавое, крошащееся и такое необходимое.

Кинув быстрый взгляд на полученный результат, я