Кухарка поневоле для лорда-дракона - Юлий Люцифер

class="p1">Я смотрела на него и вдруг очень ясно поняла: это уже не слухи, не ревность, не советские игры и даже не личная неприязнь Лиары.

Это кто-то глубже.

Кто-то, кто знает прошлое дома.

Кто-то, кто умеет бить не в лицо, а в память.

— Илда? — спросила я.

Он сразу покачал головой.

— Нет.

— Уверены?

— Да.

— С чего такая вера?

— Потому что Илда может быть жестокой, но она никогда не пишет угрозы на стенах. Она предпочитает говорить их в глаза.

Я невольно фыркнула.

— Узнаю семейный стиль.

— Она не семья.

— Но крови в ней достаточно, чтобы пугать нормальных людей.

На этот раз он действительно чуть усмехнулся.

Коротко.

И тут же снова стал серьезным.

— Есть еще кое-что.

— Конечно есть. Почему бы этому вечеру не стать еще лучше?

Он подошел ближе.

— Метка стояла рядом с коридором, который ведет к старой верхней кухне.

Я подняла голову.

— То есть не случайно.

— Нет.

— Нас кто-то видел там.

— Возможно.

— Или знал заранее, что мы туда придем?

Его взгляд потемнел.

— Да.

У меня по спине пошел холод.

Не потому что это было неожиданно.

Потому что после этих слов стало совсем ясно: за нами уже следят не просто из любопытства.

Кто-то уже строит следующую партию.

С нами внутри.

— И что вы собираетесь делать? — спросила я.

— Перекрыть западное крыло. Перетряхнуть охрану. Проверить тех, кто имел доступ к старым коридорам. Поговорить с Илдой.

— А со мной?

— А с тобой я уже говорю.

— Нет. Я не об этом.

Он замолчал.

Я поднялась и подошла ближе.

Сама.

Потому что устала бояться этой близости больше, чем чужих ножей.

— Что вы собираетесь делать со мной, Арден?

Он смотрел так, будто вопрос был одновременно простым и невозможным.

— Держать рядом.

— Опять.

— Да.

— А если я не хочу быть «рядом» как мера безопасности?

— Ты уже рядом не только поэтому.

Вот.

Снова.

Эти его проклятые фразы, от которых некуда деться.

Я закрыла глаза на секунду.

Потом тихо сказала:

— Мне нужно не это услышать.

— А что?

— Что вы не повторите его ошибку.

Он замер.

И вот сейчас впервые за этот вечер по-настоящему.

Будто именно эти слова и были самым опасным местом разговора.

— Я не он, — сказал он.

— Это я уже слышала.

— Тогда зачем спрашиваешь?

— Потому что ваш отец, наверное, тоже так думал.

Удар.

Точный.

Ниже ребер.

По глазам я это увидела.

Но он не отвернулся.

— Я знаю, — сказал он тихо.

— И?

— И именно поэтому я уже делаю то, чего не делал он.

— Например?

Он сделал шаг ближе.

Теперь между нами почти не осталось воздуха.

— Я не оставляю тебя в неведении.

— Поздновато.

— Да.

— Еще?

— Я не отодвигаю тебя ради удобного мира с советом.

— Пока.

— Нет.

— Арден…

— Нет, послушай.

Голос стал ниже.

Тише.

И от этого тяжелее.

— Я слишком близко подпустил тебя к сердцу, чтобы теперь врать себе, будто смогу решить это как политический вопрос.

У меня мгновенно перехватило дыхание.

Вот так.

Без защиты.

Без красивых слов.

Без попытки смягчить.

Слишком близко к сердцу.

Я смотрела на него и чувствовала, как все мои заранее заготовленные злые ответы один за другим теряют смысл.

Не исчезают.

Но перестают быть главным.

— Не говорите такого, если потом снова собираетесь командовать, — сказала я почти шепотом.

Он опустил взгляд на мои губы.

Потом снова на глаза.

— Я все равно буду командовать.

— Невыносимый человек.

— Да.

— И все же…

Я замолчала.

Он ждал.

Как вчера у печи.

Не давил.

И именно это добивало окончательно.

— И все же мне легче, когда вы говорите прямо, — закончила я.

Он медленно выдохнул.

Словно это признание ударило по нему не слабее, чем по мне.

— Тогда прямо, — сказал он. — Я не отдам тебя дому.

В комнате стало тихо.

По-настоящему.

Потому что иногда одна фраза меняет вес всего воздуха вокруг.

Я шагнула еще ближе.

Совсем.

Теперь тепло от него шло уже не через пространство — прямо в кожу.

— Даже если дому придется отказать ради этого? — спросила я.

— Да.

— Даже если совет пойдет против вас?

— Да.

— Даже если…

Он поднял руку и коснулся моих пальцев.

Остановил.

Не грубо.

Просто.

— Да, Алина.

Слишком много этого «да» было в его голосе.

Слишком много решения.

И именно это испугало сильнее всего.

Потому что я вдруг поверила.

Я опустила взгляд на наши руки.

Его пальцы легли поверх моих так, будто это было самое естественное движение в мире.

Слишком естественное для того количества беды, которое нас уже окружало.

— Вы понимаете, что после этого назад уже не отступить? — спросила я тихо.

— Да.

— И что нас теперь будут бить не только страхом, но и правдой?

— Да.

— И что я не умею быть удобной?

На этот раз он почти улыбнулся.

Почти.

— Это я понял в первый день.

Я невольно фыркнула.

— Когда я отказалась признать, что работаю на вашей кухне?

— Когда посмотрела на меня так, будто я личное оскорбление.

— Вы и были.

— Возможно.

Еще один маленький, почти невозможный миг нормальности прошел между нами.

Теплый.

Живой.

И сразу от этого стало только страшнее.

Потому что именно такие мгновения потом вспоминают перед катастрофой.

— Что теперь? — спросила я.

Он отпустил мою руку не сразу.

Только когда, видимо, понял, что если не отпустит сейчас, то уже не захочет вообще.

— Теперь ты не выходишь одна.

— Опять.

— Да.

— Я же просила не портить красивый момент.

— А я и не порчу. Я его защищаю.

— Это почти возмутительно логично.

— Привыкай.

— Нет.

— Поздно.

Я закатила глаза.

— У вас на все один набор слов.

— Зато рабочий.

— Это еще не повод им гордиться.

Он чуть наклонился ближе.

— А вот тем, что ты все еще здесь, несмотря ни на что, я горжусь.

Вот после этого мне лучше было просто помолчать.

Потому что если бы я заговорила сразу, голос меня бы предал.

Я отвернулась к окну.