Зодчий. Книга VIII - Юрий Александрович Погуляй

— Миша, ты меня не услышал? — пришёл он в себя. — Они в ярости, и они идут. Рабум идёт. Он знает, где ты. Он знает, кто ты. Он пытается остановить тех, кто уже выступил, потому что может не успеть. Миша, я слышу сотни, тысячи боевых кличей! Никто не выстоит! Все умрут. Кроме меня, разумеется.

Он постучал себе по виску:

— Подумай об этом! Я слышу, как они собираются, Миша! Те, кто служит Рабуму. Те, кто взяли новые города — останавливаются и будут ждать, когда тебя не станет. Возводящий Крепости падёт, вот что говорят они. Рабум пытается затормозить орду безмозглых, чтобы ударить вместе. Но у него не так много сил, они почти не реагируют. Однако ему удаётся собирать стаи в одну орду, задерживая продвижение. А ещё Рабум пытается пробудить спящих богов!

Глаза Саши округлились в изумлении. Речи Люция были похожи на бред сумасшедшего. И мне очень не понравилось упоминание спящих богов. После европейского призыва Скверны — кто-то из них пробил брешь между мирами и оказался здесь. Насытившись поглощёнными жертвами, он впал в спячку, и его пробуждение было совсем не в моих интересах.

Да и не в чьих интересах, честно говоря.

— Почему они хотят вашей смерти, Михаил? — спросила Саша, прищурившись. Я не успел ответить, как ворвался бессмертный:

— Сашенька! Ты не слышала меня? Он ведь Возводящий Крепости, он… — Люций осёкся под моим взглядом. — Он… Вот!

Лысый вечный широко улыбнулся:

— Будь ты Скверной, хотела бы убить его? Я бы хотел. И они хотят! Всё просто!

Панову этот ответ не слишком удовлетворил. Я же поднялся на ноги:

— Спасибо, Люций.

— Ты увезёшь её? — с надеждой спросил тот.

— Боюсь, что увезти нужно всех.

— Все неважны, Миша. Важна Саша.

Панова тряхнула волосами:

— Не смей так говорить, Люций! Как у тебя язык…

— Ты мой мир, Саша. Только ты имеешь значение! — бесхитростно признался тот. Щёки оперуполномоченной покраснели, но она тут же нахмурилась и холодно заявила:

— Каждый человек важен.

— Не для меня, — широко улыбнулся тот.

— И это плохо, — резко встала Панова и торопливо ушла прочь. Люций проводил её недоумённым взглядом, затем уставился на меня:

— Почему она так? Я же подчёркиваю её уникальность и важность. Женщины ведь это любят.

Я положил руку ему на плечо:

— Держись её, Люций. Твой морально-нравственный компас сильно пострадал, и только она его выправит.

Ладно, значит, ситуация у меня серьёзнее, чем казалось. Придётся принимать непопулярные решения. Я торопливо покинул тренировочный зал. Меня ждал совет. Ну и пара телефонных звонков.

— Эвакуация… — выдохнула Паулина. Я кивнул. В целом, моё сообщение о том, что нужно вывозить людей за пределы десятикилометровой зоны — участники совета приняли с пониманием. Хорошо. Да и собрались быстро, информацию восприняли без излишних эмоций. Конечно, радости известия не принесли, но тут уже ничего не поделаешь.

— Всю жизнь существовали под боком у Скверны, — хмуро сказал Боярский. — Разные были владыки, разные случались ситуации, но никогда не бежали… переселить людей, многие из которых только-только осели, только-только хозяйство обустроили… Будет трудно.

— Вера защищала нас, — подал голос отец Игнатий, вот он единственный, кто сильно помрачнел. Очевидно, связал нашу слабость с иконами. — Может быть, мы сумеем вернуть что-то из Госпиталя, ваше сиятельство?

Я помотал головой:

— То, что идёт к нам, это не просто Стаи. Да, в ближайшие дни угроза будет приемлемая. Но вы знаете, что происходит к северу от нас, верно? Скоро здесь будет то же самое.

Несколько понимающих кивков. Гудков барабанил пальцами по столу, морщась:

— Производства встанут.

— Финансовые и репутационные потери немыслимые, — согласился с Боярским.

— Кстати, насчёт этого. Игнат, я максимально усилю завод у Константина. Это производство вывозить не будем, но защита должна быть на уровне. Первый приоритет.

— Там и так уже крепость, ваше сиятельство, — флегматично заметил Туров.

— А рабочие на химзаводе не заволнуются? — нахмурился Гудков. — Там мужики-то крепкие, но если всех вывозить, а их нет… Будут вопросы.

— Если они не будут работать, то возвращаться остальным будет некуда, — остановил его я. — Вепрь, выдели пару десятков своих спецов туда. Я лично поговорю со сменами и обрисую ситуацию. Насильно удерживать не стану, но что-то мне подсказывает — меня поймут.

— Вы очень верите в людей, — хмыкнул Боярский. — Но может быть вы и правы. Если сказать им правду и всё объяснить, это может и сработать.

— Ваше сиятельство, — подал голос Вепрь, — раз нам надо у Форта держаться, то, может, зря такие суровые меры? Зачем эвакуация? У нас уже почти полторы сотни опытных охотников. Мы спокойно удержим пару Стай, даже с Принцами. А ещё есть военные части. Ну и имперские обезьяны тоже. Может быть, это чрезмерно всё-таки?

К «красным» охотникам Вольные относились не очень, что Вепрь не забывал подчёркивать.

— Увы, — покачал головой я, и бородач расстроенно провёл ладонью по лысине.

— Сложно будет объяснить людям, что надо бросить свои дома… Оставить всё и уйти в никуда, — Паулина потёрла поясницу, будто из-за головной боли. — Нужно решить проблему с транспортом, с расселением. Проклятье, Миша, ты представляешь себе объёмы работ?

Я встретил её взгляд:

— Да. Но это необходимо. Скверна обрела разум. Их разведчик уже был замечен рядом с нами. И вы знаете — армия Империи у Балтийского моря была отброшена на несколько десятков километров. Армия, а не три сотни охотников и гвардейцев.

Все молчали, и я продолжил:

— К нам двигается не дикое зверьё, друзья, а разумный враг. Рисковать людьми нельзя. Решение временное. Через неделю у меня будут готовы укрепления, способные защитить нас. Но это будет только через неделю.

— Где размещать людей, Миша-Мишенька? — горько спросила Паулина.

— Решим.

Себастьян Игоревич Буц владел заброшенными фермами на берегу луковского водохранилища. Это был мужчина хорошо за шестьдесят, с лицом, покрытым паутинкой выступивших сосудов, но с невероятно ясными глазами. Перед Светланой он стелился с нескрываемым восхищением:

— Ваш отец был великим человеком, — приговаривал Буц. Скоробогатова смотрела на унылый пейзаж у берега, с затопленными пристанями и останками рыбозаводческой фермы.

Я сдерживал скепсис, однако полностью доверился «невесте». Местную элиту она знала лучше.

Само Луково находилось в нескольких километрах к западу от Малориты. До шоссе метров двести, а там автобус ходит. Зодчий Буца — пожилой подслеповатый Зодчий Михаил Павлов, постоянно протирал очки, ожидая начала работ. На меня он поглядывал с едва скрываемым восхищением.

Витязь с мешком за плечами, будто наивный Дед Мороз, стоял недвижимой глыбой, храня интригу.

— Вы очень поможете, Себастьян Игоревич, — журчащим голоском снизошла до Буца