Зодчий. Книга VIII - Юрий Александрович Погуляй

не обернулся. Выглядел он уставшим и потерянным. Сама процедура прошла очень быстро, гораздо дольше было знакомство с договорами. Юристы Буревого не нашли ничего подозрительного в предложенном бумажном контракте, по которому Палата и провела Клятву Рода. Так что обратно мы ехали на одной машине. За рулём сидел Капелюш, и на военные грузовики бывший солдат смотрел задумчиво и с некоторой досадой.

— С чего мы начнём? — Буревой, наконец, повернулся ко мне.

— Полагаю, первым делом стоит заняться вашим обеспечением, любезный граф, — произнёс я. Конычев и Волгин ещё не вернулись, поэтому изначальный анализ «причастного зелья» откладывался. Что, если под присмотром Буревого провести транспортировку Рапиры под «Обращение»? Я не знаю, как поведёт себя освобождённое тело с такими повреждениями, как у несчастного охотника. Вариантов развития событий хватало, и потому мне требовалось больше подготовки к процедуре.

Хотя, конечно же, мне не терпелось проверить версию. Потому что… Возможное открытие способно было изменить всё. Вообще всё! И если…

Я запретил себе продолжать погружаться в мечты. Сначала дела. Которые здесь и сейчас. Отложенных планов и так хватает. Проект Стен ждёт, неодим не готов, а ещё я до сих пор не перетряхнул «Мануфактуры Онегина», несмотря на то что собранных данных по косякам ворующих управленцев — мне хватало. Черномор даже подготовил отчёт о потенциально полезных кадрах, незаслуженно забытых в продвижении. Ну и среди простых работников, к сожалению, тоже находились любители прихватить то, что плохо лежит. Однако прибыть на производство лично и устроить там жёсткую чистку мне было некогда. А послать вместо себя кого-то… Неправильно. Надо явиться лично. Так что управленцы ничего не подозревали и работали, как прежде. Какую-то прибыль «мануфактуры» приносили, я, их новый хозяин, ограничился кратким знакомством, и поэтому жизнь у моих сотрудников никак не поменялась.

Пока не поменялось.

— Я хотел бы не слишком тянуть время, Михаил Иванович, — проговорил Буревой. — Год начался, и мне было бы неприятно провести его бесцельно. Жильё жильём, но давайте уже приносить пользу. Сидеть в ожидании я мог и без Клятвы.

— Мне нравится ваш подход. Юра, давай в Хрипск.

Граф чуть нахмурился, а я пояснил:

— Как вы знаете, в госпитале на моих территориях тестируется новый процесс лечения.

Биомант кивнул.

— Я бы хотел показать вам, что слышанное вами не слухи. Ситуация с командой госпиталя не самая простая. Всем руководит мой человек, есть большое количество добровольцев и, при всём при этом, огромную часть организует дивизион Карантинной Службы, который считается приписанным ко мне.

Граф собранно слушал, а я продолжал:

— Как вы сами понимаете, команда пёстра, сшита наскоро и притираться ей будет непросто. Особенно если на стороне моих людей не будет мнения профессионалов от медицины. Уверен, биомант в ранге Магистра успокоит подозрения специалистов Службы и придаст уверенности добровольцам в правильности наших действий.

Я специально говорил тихо, размеренно и используя сухую речь. Буревой вдруг улыбнулся:

— Господи, Михаил Иванович, ваши речи никак не бьются с вашей внешностью. Похвальная образованность и владение собой. Неужели всему этому учат в Академии Зодчих?

— Мне часто говорят подобное, однако это личный талант, — без тени улыбки заметил я. — Надеюсь, вы не станете меня недооценивать из-за возраста?

— Уверяю, если бы недооценивал, то клятву не принёс. Вам нужен авторитет в глазах «карателей»? Я его предоставлю. Однако… Может быть, вы раскроете свой секрет? Почему вы считаете, что ваши методы действительно работают? В чём хитрость?

— Вера, Емельян Олегович, — твёрдо сказал я. Лицо Буревого чуть потемнело. Чем выше ранг, тем важнее в специалистах этого профиля близость к религии. Можно быть мастером-биомантом без веры, также как можно быть мастером Воды и не являться Плакальщиком. Однако сложно стать Магистром Воды, не умея извлекать силу из собственных эмоций, и почти невозможно обрести такой ранг в биомантии, не веруя.

— Я прошу вас выбрать себе больных из самого тяжёлого блока, для наблюдения. Чтобы вы лично всё могли наблюдать, — закончил я.

— Вера? — переспросил он. — Что значит «вера»?

— Я использую иконы.

Граф замолчал, глядя на меня с подозрением, а затем тихо поинтересовался:

— Вы смеётесь надо мной?

— Я совершенно серьёзен, Емельян Олегович. И прошу запомнить, что эта информация секретная. Не хочу вас нагружать техническими деталями, но иконы имеют значение. Они расположены по всей территории госпиталя, в специальных местах. В нужных местах!

— Хорошо… Хорошо, на всё воля Господа, Михаил Иванович, — наконец сказал Буревой и снова уставился в окно.

Телефонный звонок настиг меня, когда мы миновали последний блок-пост перед моими землями. Кадывкин? Что ему надо?

— Баженов, — сказал я в трубку.

— Ваше сиятельство, вы сейчас далеко от башни? — вкрадчиво поинтересовался столоначальник Тринадцатого Отдела. — Мне бы хотелось кое-что вам показать. Возможно, существенное.

— Заинтригован, — коротко ответил я. — Но пока я далеко. Что-то случилось?

— У нас тут сканеры дальнего обнаружения выдают довольно тревожащие показания.

— Тревожащие⁈ Это хаос! Натуральный хаос, батенька! — послышался на заднем плане старческий голос. — Вспышка! Очень похожа на то, что мы испытали во Влодаве после захвата территории. Вы только посмотрите на амплитуду, коллега!

— Если у вас нет других дел, Михаил Иванович, то было бы неплохо, если бы вы к нам заглянули, — невозмутимо продолжил Кадывкин, повысив голос, чтобы перекричать учёного. Телефон в моих руках пиликнул, предупреждая о параллельном звонке. А это уже Панова. Так.

— Минутку, Олег Степанович, — попросил я и нажал удержание. — Саша, рассказывай.

— Миша… Ой… Михаил Иванович, Люций очень просил с вами связаться, он… Люций, ты чего⁈ — возмущённо прервалась Панова.

— Они идут! Идут! Они чувствуют и идут! Даже он слышал об этом, — выпалил вечный в трубку. — Голоса в голове! Голоса кричат, рычат. Генерал знает! Рабум знает! Им больно, но они в ярости! Сашенька должна уехать на Урал! Немедленно! Я забираю её и…

— Я сама решу! — негодующе воскликнула Александра и выхватила телефон из рук бессмертного. — Михаил Иванович, я никуда не поеду! А если он попробует меня увезти — то за себя не ручаюсь! Люций, прострелю колени!

— Ты должна жить, Сашенька! — возмутился вечный. — Ради тебя я потерплю и колени.

— Я сказала — нет! Михаил Иванович, скажите ему!

— Люций, слушай её. И спасибо тебе за звонок, — искренне поблагодарил я и вернулся к Кадывкину.

— Олег Степанович, простите ещё раз. Был очень важный разговор.

Столоначальник пару секунд молчал, переваривая, а затем мягко произнёс:

— Важнее моих новостей? Ага… Тогда, конечно. Понимаю. Так что, Михаил Иванович, вы к нам загляните? У меня есть предположение, что установка Конструкта военными разворошило осиный улей. Потому что низкие скопления такими аппаратами мы не улавливаем, там заниженная