Оператор - Максим Искатель

class="p1">— Я с вами не пойду, — сказал он. — И не потому, что не хочу. Потому что сейчас на ногах я вам там не боец, а камень на шее. Но в башню без меня вы всё равно не полезете вслепую.

Он взял карту, опёрся ладонью о край ящика и начал говорить уже как старый инженер, а не как человек после ада.

— Слушайте. На четвёртом этаже у них старый распределитель сигнала. Там контур первой серии. Если Артём дотянется до него, сможет посадить подтверждение приказов не выстрелом, а изнутри. Это лучше. Тише. Быстрее. Но для этого нужен прямой подход к ядру этажа. Через главный холл вы к нему не пройдёте. Через сервисный лифт тоже не сразу. Там есть боковой кабельный ход. Узкий. Грязный. По нему только ползком. На старых схемах его не любят рисовать. Зато он живой.

Анна слушала очень внимательно.

— Откуда ты это знаешь?

Он посмотрел на неё с лёгкой усталой усмешкой.

— Я эти штуки когда-то строил.

— Тоже верно.

— Значит, план такой, — сказал я. — Люди, раненые и родители уходят на северную мель в склад теплообмена. Лиза с ними. Анна ведёт хвосты и открывает нам речной приёмник. Мы вчетвером заходим в башню, сажаем подтверждение приказов, выбиваем вещание у Романова и отдаём городу новую правду уже не пакетом, а прямым голосом.

— “Мы вчетвером”, — повторила Вера. — Люблю, когда план короткий и скромный.

— А что тут размазывать.

— И как ты хочешь закончить? — спросил Борисыч. — Просто выйти в эфир и сказать “привет, я живой”?

Я подумал секунду.

Потом сказал:

— Да. Для начала этого хватит. А дальше — имена, архив, нулевой пояс, Красный Берег, посмертные прикрытия. Всё, что успеем выбросить наружу до того, как они нам откусят руки.

— Вот это уже похоже на нормальную работу, — сказал он.

Мать тихо сказала:

— Артём.

Я снова присел рядом.

— Что?

— Когда в эфир полезешь, не ори. Говори просто. Как людям. Без вот этой своей привычки иногда умнеть лицом.

Я уставился на неё.

— Спасибо. Очень вовремя.

— Я серьёзно.

— Я понял.

— Тогда хорошо.

Она взяла меня за руку. Слабо. Но крепче, чем раньше.

— И ещё.

— Что?

— Вернись.

Вот и всё.

Никакой красивой сцены.

Никакой великой фразы.

Просто вернись.

И этого оказалось тяжелее всего.

— Вернусь, — сказал я.

— Вот и не ври сейчас.

— Не вру.

Она смотрела на меня пару секунд. Потом отпустила.

Отец с другой стороны сказал:

— А я вот сейчас совру. Скажу, что не переживаю.

— Ты вообще умеешь нормально поддерживать? — спросил я.

— Нет. Не умею.

— Честно.

— Это всё, что осталось.

Я кивнул.

Хватит.

Этого хватит.

Анна свернула карту.

— Тогда двигаемся так. Я веду большую баржу и хвост к северной мели. Потом беру маленький катер и возвращаюсь к речному приёмнику. У вас будет один заход. Один. Если на месте всё поедет боком, второй я уже не соберу.

— Принято, — сказал я.

— И ещё, — добавила она. — Если вы там увидите мой канал живым, не геройствуйте с ним. Это мой последний зуб в этом городе.

— Понял.

— Нет, правда понял?

— Да.

— Хорошо.

Голос внутри тихо сказал:

Время ограничено.

Вероятность успешного удара снижается с каждым часом.

— Слышали, — буркнул я. — Даже она торопит.

— Тогда чего сидим, — сказал Гера и хлопнул ладонями по коленям. — Давайте уже или жить, или сдохнуть нормально. А то я так и не понял, какой у нас сегодня график.

И вот после этой фразы все наконец встали и пошли делать то, что уже и так решили.

Люди нулевого пояса — к укрытию.

Мы — к башне.

Воздуха нам дали ровно столько, сколько нужно, чтобы снова сунуть голову в огонь

Глава 22. Вход в город мертвецом

Разделились мы быстро.

Не потому что никто не хотел лишних слов. Хотели все. Просто когда слова начинают лезть, а времени на них нет, приходится жевать их молча и заниматься делом.

Большую баржу повели к северной мели. Там шёл Ильич с людьми, мать, отец, Лиза, Марина, раненые, старики, пацанва и весь тот груз живых, который мы успели вытащить снизу. Анна брала маленький катер и должна была потом вернуть его к речному приёмнику под Вороньей башней.

Мы — это я, Борисыч, Вера и Гера.

Классическая компания для хорошей глупости.

Перед сходом на катер Лиза всё-таки поймала меня у борта.

Не за рукав. За кисть. Крепко.

— Только давай без фокусов, ладно?

— Это очень размытая просьба.

— Нет. Она очень понятная. Не геройствуй, не лезь первым туда, где можно обойти, и не начинай на голой злости. Ты на одной злости сегодня уже половину города перевернул.

— Не половину.

— Я не в цифрах сейчас.

Я кивнул.

— Понял.

Она долго на меня смотрела. Потом сказала уже тише:

— Если увидишь момент, где можно не биться до последнего, а просто отойти, отойди. Я серьёзно.

— Серьёзно.

— И не отвечай мне так, как будто я мама.

— Ты сейчас хуже мамы.

— Слава богу.

Я уже хотел отойти, но она вдруг шагнула ближе и быстро ткнулась лбом мне в подбородок. На секунду. Потом сразу отпустила руку и отвернулась.

— Всё, иди уже. А то я сама передумаю и с тобой полезу.

— Люблю тебя.

— Заткнись и иди.

Нормально попрощались.

Мать подозвала меня взглядом уже с баржи. Я спрыгнул обратно на настил.

— Что?

— Наклонись.

Я наклонился. Она, лёжа под одеялом, всё равно умудрилась поймать меня за ухо.

— Ай, мам.

— Чтоб помнил.

— Что именно?

— Что я тебя даже отсюда достану, если начнёшь дурить.

— Да понял я уже.

— Не понял. Но это потом.

Она отпустила. Лицо у неё было уставшее донельзя. Глаза живые.

— Вернись, — сказала она снова. — Просто вернись. Не красиво. Не героем. Просто вернись.

— Вернусь.

— Ну и хорошо.

Отец сидел рядом, завернувшись в чужой плащ, как старый злой филин. Когда я подошёл к нему, он только коротко сказал:

— На четвёртом не бери главный пульт с ходу. Сначала смотри питание. Если у них там уже воткнуты новые мосты, тебя может шарахнуть обраткой прямо в мозги.

— Спасибо. Очень ласково.

— Я не умею ласково.

— Уже заметил.

Он помолчал.

Потом всё-таки добавил:

— Я бы пошёл сам. Просто сейчас от меня там пользы меньше, чем гордости.

— Я знаю.

— Вот и не бесись на это.

— Не бешусь.

— Врёшь.

— Немного.

Он коротко усмехнулся.

— Нормально. Значит, мой.

И всё. На этом и закончили.

Катер оказался мелкий, злой и быстрый. Старый служебный корпус, низкая рубка, мотор с характером. Анна завела его с