Трактир графини Оболенской - Мария Геррер

— Вы любите стихи? — поинтересовался Уваров.

— Скорее нет, чем да, — рассмеялась я. — В школе… в гимназии, отбили желание читать их. Пушкин наше все, но как-то не лег на душу. Это ужасно, но увы…

— Не поверите, я тоже не увлекаюсь Пушкиным. А вы читали Гумилева? У него прекрасный африканский цикл.

— Не думаю, что в нашей библиотеке есть его книги, — ляпнула наобум.

— Я пришлю вам томик стихов Гумилева. Занес бы лично, но сами понимаете…

Разговор наладился, мы шутили, говорили о пустяках. И я чувствовала себя на седьмом небе от удовольствия. Я что, влюбляюсь? Возможно. Разве это плохо?

Глава 36

О чем мы только не говорили, болтали словно знали друг друга сто лет. Мы обсудили погоду, выяснили, что оба любим пикники на природе и путешествовать. Только в отличие от меня, Уваров путешествовал по-настоящему, а я только в мечтах. Он проехал почти весь Кавказ, не раз бывал в Париже, обожал Италию. Я засыпала его вопросами — всегда мечтала побродить по улочкам Рима, побывать в Венеции. Но не сложилось. Хотя теперь все в моих руках, и я могу позволить себе путешествовать. Только для начала надо наладить бизнес.

Уваров вдруг вспомнил, что звонил не только извиниться.

— Я навел справки о ваших домашних. Криминальное прошлое только у дворника. Максимыч в юности украл у соседа бычка-однолетка, продал, на вырученные деньги купил на ярмарке граммофон с пластинками и устроил пир на всю деревню.

— Да уж, сложно представить, чтобы дворник в летах так хладнокровно пытался меня убить.

— Лакей вашего супруга Петр тоже привлек мое внимание. Хотя в полиции на него ничего нет, но, по слухам, одно время он занимался сводничеством.

— Меня и Алена предупредила об этом, — я тут же прикусила язык.

— Ваша прабабушка? — уточнил Кирилл.

— Вы знаете о ней? — удивилась я.

— Оглоблин проболтался.

— Так вы верите в приведения? — я облегченно вздохнула. Значит, Уваров не примет меня за сумасшедшую.

— Верю, но ни разу не видел. Преступления Жози вполне реальны, с этим не поспоришь, ее видели многие свидетели, описывали слово в слово. Не все могут видеть призраков, у меня такой способности нет. Это редкий дар, вам повезло.

— Да уж, — рассмеялась я. Знал бы он, кто я на самом деле и что сюда попала как раз из-за Алены.

— Я телеграфировал в Париж и Брюссель по поводу мадемуазель Карденье и Рене Сервье, — продолжил Уваров. — Надеюсь, с ответом тянуть не станут, но какое-то время займет. Я и мои люди работаем, хотя дело идет не так быстро, как хотелось бы.

— Ничего страшного, у меня надежный охранник. Он рядом и днем, и ночью. Тит верный человек.

— Очень разумно, — согласился Уваров.

Часы на камине тонко прозвонили. Я не читала ударов, но их было много.

— А что вы читаете кроме Гумилева? — вернулась я к литературным вопросам.

— По правде сказать я читаю мало, совершенно нет свободного времени. Нравится Лермонтов, из современных предпочитаю Бунина.

— О, Бунин мне тоже очень нравится, — его я перечитала несколько раз. Правда, в юности. Надо бы снова перелистать его прелестные рассказы.

Комната озарилась мягким мерцающим голубоватым светом. Качнулась люстра, тихо звякнув подвесками. Свет сместился к шкафу. Перевела взгляд, уже зная, что в комнате появилась Алена.

Уже за полночь. Скоро придет на дежурство Тит.

Уваров, очевидно, тоже заметил, что время позднее.

— Я вас заговорил, — в его тоне звучало извинение.

— Нет, что вы. Время пролетело незаметно, вы интересный собеседник.

— И мне было приятно поговорить с вами. Но вам надо отдыхать. Спокойной ночи, Анна Ильинична.

— Спокойной ночи, — с сожалением повесила трубку. Я бы болтала с ним до самого утра.

— Ну что, сердечные дела налаживаются? — Алена проследовала за мной в спальню.

— Глупости, — отмахнулась я.

— А я для тебя много чего узнала о твоем Кирилле, — загадочно начала Алена.

— Нет, не надо, — резко остановила я ее и закрыла уши ладонями. — Мне это не нужно и неинтересно. Если Уваров захочет — сам мне расскажет. А шпионить за ним я не стану.

— Ах, какие мы вдруг стали принципиальные, — обиженно надула губы Алены. — Я думала, ты обрадуешься.

— Нет, — отрезала я. И, хотя искушение было велико, я решительно отказалась — это будет нечестно по отношению к Кириллу.

После того, как он заступился за меня на балу я все чаще стала звать его по имени. Если бы в этой жизни было все так просто. В моей провинции мы бы давно перешли на «ты» и звали друг друга по имени. Но тут столько условностей!

— Не хочешь — как хочешь, — продолжила обижаться Алена. — Я могла тебе упростить жизнь, но раз не надо…

— Не надо.

— Скажу тебе одно — он свободен, — все-таки не утерпела прабабушка. — И больше ты от меня слова не услышишь о нем, неблагодарная!

— Спасибо, — надо отдать должное, эта весть меня обрадовала.

— Не за что, — буркнула она в ответ. — Так что не теряй времени, такие мужчины на дороге не валяются.

— Прекрати, — потребовала я. — Не лезь в мою жизнь, ты и так уже много чего натворила.

— Ну да, выдернула из скучной действительности, помогла стать молодой и состоятельной. Есть на что обижаться! — окончательно разозлилась Алена.

— В моей скучной действительности меня никто не пытался угробить, — напомнила ей. — Ну ладно, не обижайся. Ты права — моя новая жизнь мне нравится, за исключением некоторых нюансов.

Хорошо, что я купила будильник. Он начал трезвонить в половине седьмого — сегодня я запланировала собеседование с кандидатами на работу в трактире. Со мной будут Матрена и Востриков. Именно им придется больше всего общаться с персоналом.

Утренний кофе пила в кабинете. Проверила, все ли заказано из мебели, вспомнила, что надо докупить кое-что из посуды — запас лишним не бывает, дала распоряжение Глафире заказать в цветочной лавке крупную монстеру, для подоконников подойдут бегонии и фуксии.

Начала собираться в трактир, назначила кастинг персонала на десять утра. В кабинет постучали, вошел Захар.

— Анна Ильинична, принес посыльный, — протянул он мне небольшой сверток в рыхлой упаковочной бумаге бежевого цвета.

Развернула его и улыбнулась — томик стихов Гумилева и плитка шоколада. Книга была новой, раскрыла ее и увидела записку: «Надеюсь, вы получите удовольствие, читая стихи. С искренним уважением, У. К.»

Повертела в руках шоколадку — на обертке нежные розы, перевязанные ленточкой. Чем не букет цветов? Замужней даме одинокий мужчина не может дарить цветы просто так.

И почему я до сих пор замужем? Надо форсировать развод. Надеюсь,