Мастер Рун. Книга 12 - Артем Сластин

на среднем ярусе деревьев, но и располагались внизу, практически возле самых руин, осваивая землю вокруг. Когда мы уходили вниз, в лагере на поверхности было только несколько шалашей, пусть и достаточно больших, способных разместить человек сто, а вот сейчас этих шалашей стало, наверное, раз в пять больше. Хотя такого быть, в принципе, не должно, большинство моих бойцов уже жило на первом ярусе.

Сейчас же в округе было очень много дыма от костров, и пахло жареным мясом. Кроме того, повсюду мелькали люди, слышались голоса, стук топоров и детский визг. Прямо перед выходом из руин на расчищенной от кустарника площадке стоял навес из свежесрубленных жердей, под которым лежали ветки. Рядом в яме, обложенной камнями, горел костер, и над ним висел котел, в котором аппетитно булькало. Люди, куда ни бросал я взгляд, копошились повсюду, занимаясь своими делами.

— Это еще что за фигня?

— Мастер! — воскликнул Кеш. — А я тут тебе кое-что принес, да-да-да.

Он достал небольшой мешочек и потряс им на вытянутой руке.

— Смотри, ядра, двадцать три штуки. Конечно, мелочь, в основном рогачей, но есть и четыре от болотных ящериц, те покрупнее.

— Я, конечно, тоже рад вас видеть, — сказал я, разглядывая Горбуна и Кеша. — Но что тут вообще происходит? Что это за люди и откуда они здесь?

— Так то же деревенские, мастер. Да-да-да, — ответил первым Кеш. — Они же отовсюду сюда сходятся. Ох, мастер, там такое творится, ты бы знал.

— Так, пошли тогда ко мне в мастерскую, там и поговорим.

Моя мастерская, они же личные покои первого лагеря, находились неподалеку. И там я поставил чайник и уселся слушать доклад своих людей. При этом Горбун почему-то стыдливо отмалчивался и вообще ничего не говорил, зато торговец мел как помело.

— Ты вот помнишь Кривую Балку, да? А Кривой Балки-то больше нет. Деревня-то там была небольшая, а теперь все снялись да ушли целиком, все с собой забрали. Они перебрались к Длинному Мысу, там уж собралось, наверное, рода четыре, и место поспокойнее, да-да-да. И все спрашивают одно и то же.

— И что же они спрашивают? — Задал я закономерный вопрос.

— А когда говорят, можно перебраться поближе к мастеру, когда к руинам можно прийти и житье свое построить, ждут, когда Белый Дух позволит.

Я потёр переносицу. В принципе, этого, конечно, следовало ожидать. Я сам был за то, чтобы деревни укрупнялись, потому что-то, что я видел до этого, — это была просто беднота и чернота. Всё же, когда ты собираешь под свою руку всех боеспособных мужчин и уводишь их воевать, оставшиеся семьи чувствуют себя незащищёнными, люди ищут место, где безопаснее. А безопаснее сейчас, конечно же, рядом со мной.

— И много там народу собирается?

— Ну, куча народу в Нижнюю Развилку перебралась. Там тоже рядов пять. Потом Длинный Мыс, там, как я говорил, четыре. Но больше всего, конечно, у Клыка в Красном Мху. Там родов двенадцать, наверное. Народу тьма-тьмущая, да-да-да.

— Чего? Это откуда столько?

— Такие вот дела, мастер, — перебил пытавшегося продолжить Кеша Горбун. — Народу очень много приходит, и они идут, и идут, спасу от них уже нет. Я вчера выгнал половину, и они пошли сюда.

— Понятно, что мне вообще не всё понятно, — пробормотал я. — Сколько людей получается? Ответьте мне, пожалуйста, на этот вопрос.

— Так, если посчитать все деревни, — начал Кеш загибать пальцы, — с которыми я разговаривал за последние две недели, то, наверное, тысячи полторы, может быть, побольше. Точно сказать, конечно, трудно, потому что каждый день кто-то приходит новый. Есть даже люди с дальнего севера Ямы, откуда обычно не ходят. Они услышали про Белого Духа и сами пришли.

Полторы тысячи человек. Я про себя представил это количество в привязке к реальности. Это же сколько ртов, которые мне нужно кормить каждый день, и которым нужна будет крыша, вода и прочее. И это помимо тех восьми сотен, которые уже жили внизу.

— Да мы же их всех не прокормим.

— Понимаю, мастер, еще как. Да-да-да, но они все равно придут, они уже, собственно, идут. Я когда возвращался, три группы на тропе видел. Семьи с детьми, с тюками за спиной, и они даже разрешения не спрашивают, просто идут.

— Замечательно. Нет, я, конечно, не против людей, — ответил я. Теперь нужно заниматься новыми делами, которые вообще не входили в мои планы. — Пожалуй, зря я отправил Клыка так далеко, придется ему возвращаться.

— Ну а что ты, мастер, хотел, а? — Кеш развел руками. — Ты дал людям оружие, дал защиту, но забрал их мужей и сыновей на войну. Да-да-да, конечно, они пойдут следом. Куда им еще деваться? Сидеть в пустых деревнях и ждать, пока их сожрет какая-нибудь тварь с нижнего яруса?

Да уж, спорить тут было бессмысленно, я все-таки сам создал эту ситуацию, когда стал собирать армию. Просто изначально не подумал о том, что за армией потянутся семьи и те, кто хочет быть рядом. Цепная реакция. Потому что прежде всего я думал о войне, а не о том, что война всегда тащит за собой тыл.

Задумавшись, я переваривал услышанное. С одной стороны, конечно, самоорганизация людей была хорошим знаком. Значит, они верят, что здесь безопасно, и готовы вкладываться и работать. С другой стороны, стихийное поселение без планировки через месяц превратится в настоящий рассадник болезней, и вопрос с кормежкой остается самым главным.

И получается так, что сельское хозяйство теперь выходило на первый план. Всё-таки строить поселение, которое будет достаточно большим, на основе того, сколько охотники добыли мясо, это уже не вариант. Нужно заниматься серьезным делом, а это значит организовывать поля, засеивать их чем-то подходящим и тем самым обеспечивать людей не только едой, но и работой. В этом то у меня небольшой опыт всё-таки был.

— Я так понимаю, что и ты тоже переезжаешь. — Я повернулся к Горбуну. — И переводишь сюда свои пилы.

— Переезжаем, мастер, мои мне всю голову выдолбили. — Не стал тут отнекиваться. — И пусть Червя мы убили, но вдруг какой еще вылезет? Тогда будет страшновато. А здесь действительно не страшно.

— Хорошо, — согласился я с ним. — Переезжай. На тебе по-прежнему только производство, можешь набирать любых людей. Говори, мастер разрешил, если тебе понадобятся руки. Будут возражать, гони в шею.

— Это мы устроим быстро.

— Так, а теперь вы, как двое самых близких ко мне человека, расскажите-ка мне, пожалуйста, о такой вещи, кто здесь и что умеет выращивать и сажать?

Если порыться в моей сумке, то я могу найти и семена тех растений из