Мастер Рун. Книга 12 - Артем Сластин

— Остальных тоже собери ко мне.

Я сразу же пошёл к раненым, на ходу доставая Камень Бурь. Он был привычно тёплым, почти горячим. Это было хорошо, означая, что энергии вокруг хватало.

Трое тяжёлых лежали рядом на койках. У одного была раздроблена нога ниже колена, и двое имели практически классические ранения для боя с големами, у обоих были разбиты грудные клетки.

Работа с ранеными заняла несколько часов. При этом я использовал большинство ядер из тех, что принес мне Кеш, привычно пропуская энергию через камень, как фильтр, и вливая ее через клеймо и парный мост. Все-таки процедура была хорошо отработанной, но от этого она не переставала быть менее выматывающей.

Каждый раз, когда правил чужое тело изнутри, делая за него полноценный переход, ощущение было такое, будто я собираю разбитую вазу, только ваза не кричит и не бьется в конвульсиях от боли. В итоге три тяжелораненых бойца стали еще немного сильнее. Ещё шестерых, отделавшихся легче, я тоже провел через этот же путь, так как ядра были, и почему бы не воспользоваться и не поблагодарить их за хороший бой и полученные ранения.

Итого девять человек, двое из которых были готовы перейти на стадию закалки кожи. А это уже тот уровень, когда мне придется давать им пилюли и обеспечивать трансформацию организма и заодно чистку и открытие каналов, заодно при этом тратя огромное количество ядер конструктов и духовных зверей. Рену же придется лечиться самостоятельно, полагаясь на свою регенерацию и статус одного из самых высоких практиков среди всей моей армии.

Когда я закончил и сел отдыхать, вытирая пот со лба, ко мне подошел Клык. Он выглядел целым, на нем не было ни царапины, только глаза были красные, судя по всему, досталось разлетающимися осколками.

— Вам же притащили маски, ты почему без маски был? — спросил он у него тут же.

— Так не было на меня, мастер. Я же должен был наверху оставаться. — Сказал он. — Нам нужно поговорить. Может, оставим парней?

— Да не вопрос. — сказав это я поднялся и усмехнулся, глядя на тихо лежащих бойцов, которые отходили от болевого шока. — Они теперь, наверное, меня видеть очень долго еще не захотят.

— О да, мастер, большинство бойцов вообще не хотят быть ранеными, слишком это больно лечиться с твоей помощью.

— Знаю, но с этим ничего не поделать. Лучше ты мне скажи, почему ты здесь, а не на полпути ко мне, гонец был отправлен еще утром.

Мы вышли из лазарета и зашли в комнату Клыка, которая была по соседству. Клык отвечал мне вообще без тени смущения, нисколько не жалея о том, что ослушался моего приказа.

— Начал я уже собираться, мастер. Если бы я ушел, Рен был бы мертв, как и все парни. Они ударили через час после того, как я получил весть от гонца. Я уже собирал десяток на выход, когда услышал шум. Если бы выполнил приказ, некому было бы ударить в тыл и разбить заслон на выходе из галереи.

— Все было так плохо? — спросил я тут же.

Рен тоже подошел к нам, но первым начинать рассказывать о том, как происходили события, не стал, отдавая это Клыку.

— Они пропустили Крота и его двойку разведчиков, — сказал Клык. — И те прошли всю галерею насквозь, вернулись и доложили, что чисто. А потом уже парни пошли. И когда последняя пятерка миновала проход, они ударили.

— Словно из ниоткуда появились, — добавил Рен. — Шестеро щитовиков закрыли нам проход назад, и еще столько же вышли с боковых проходов, которых на карте вообще не должно было быть.

— Нас подставили? Так получается?

— Нет, мастер, — покачал головой Клык. — Они разобрали давние завалы, которые здесь были. На картах они отмечены, что непроходимы, там небольшие углубления, не больше метра в глубину, и когда их смогли зачистить непонятно, но делали это давно, с неделю минимум.

— Значит, всё-таки не предавали. — Я посмотрел на присоединившуюся к нам ещё Гарду. — Не хотелось бы мне, чтобы Глубинщики сотрудничали с врагом.

— Никогда, мастер! — уверенно сказала та. — Скорее всего, это действительно ошибка.

— Это ошибка стоила нам четверых убитых, — ответил я. — Тогда дело в другом. Значит, Страж нас ждал здесь, это уже очевидно, что он готовился. Я подумаю об этом будут позже, как и о том, что можно противопоставить этому, а сейчас расскажите мне, как происходил бой.

— Ну их было слишком много, это было неожиданно. — Начал рассказывать уже сам Рен как командовавший боем. — Первая шеренга приняла удар, я развернул вторую к выходу и попытался пробиться назад. Мы сбили половину щитовиков, но вторая половина устояла, было слишком тесно, нормально не размахнуться, они сразу старались сократить дистанцию, чтобы добраться до нас. Давили жёстко.

Пока командир рассказывал, я посмотрел на погибших. Трое из них были местными Глубинщиками, не так давно присягнувшими мне, а четвертым был Сучок. Парня, да и остальных было жаль.

— Сучок погиб первым. Он попытался прорвать строй со своей пятеркой, но его зажали, и он не успел отступить. Но они сделали свое дело, они выбили двоих, и мы смогли пробежать внутрь галереи. Пока отходили, поубивали еще штук восемь обычных патрульных, которые спешили на помощь своим.

— Хорошо, как вы выбрались в итоге?

— Клык нас спас, — сказал Рен. — Он собрал двадцать человек и ударил в тыл щитовым, которые прикрывали выход. Мы их не ожидали, да и големы тоже не ожидали этого удара. Затем добили всех, до кого смогли дотянуться, и уже хотели выйти, но Клык сказал, что нужно уничтожить всех, кто атакует, потому что сейчас, в итоге, когда мы сбили две стороны, големы с двух других сторон оказались фактически не прикрыты, они не успели сгруппироваться. И мы с Клыком уничтожили сначала одну группу, а потом вторую.

— Сколько было бы убито големов?

— Двадцать шесть, считая тех, которых Клык разбил у входа. В бою, даже полсотни наших не участвовало, не успели, часть на охоте, часть по делам.

Расклад, конечно, был значительно в нашу пользу, двадцать шесть на четверых. Но тем не менее, четверо погибших достаточно больно отразились для меня, тем более что Сучка я знал лично, и мне этот парень был симпатичен как человек и как воин. Нужно было подвести какой-то итог и выдать что-то, что позволит парням снова вдохновиться и идти дальше в бой. Терять боевых товарищей было больно, я сам это знал, но дальше нужно было продолжать действовать. Война на этом не закончилась.