Алхимик. Том 2 - Галина Мерзлякова

— Случайно? — включила я дурочку, а потом вздохнула. — Честно говоря, сама не знаю. Я представила себе бочку, в которую равномерно льётся вода, а она так же равномерно выливается.

Бай Шань на секунду задумался, закрыл глаза и уточнил:

— Примерно так?

И тут я увидела, как трава под его ногами с одной стороны пожухла и обледенела — там реально были травинки, закованные в лёд, — а с другой стороны они же вспыхнули ярким пламенем, под которым лёд не таял, а то, что было не во льду, буквально исчезало под языками пламени. Я истерично хихикнула, а Бай Шань удовлетворённо кивнул.

— Да, так тоже можно. Тогда, если вам проще визуализировать, представьте плиту, которая давит сверху.

Представить плиту? Это я могу… Я даже знаю, на ком попробовать буду. Ему всё равно ничего не сделается, скорее всего.

Бай Шань слегка дёрнулся, усмехнулся, посмотрев на меня, и признал:

— Неплохая была попытка.

В итоге мне организовали небольшой колышек, который надо было забить в землю с помощью ци. Мне это даже показалось забавным, особенно видеть, как с каждой уроненной «плитой» колышек уходит в землю. К тому моменту, как я окончательно его забила, у меня тряслись руки и ноги, перед глазами прыгали тёмные мушки, по спине тёк пот — словно я действительно махала молотком всё это время. Бай Шань заботливо усадил меня на пенёк и принёс воды.

— Ну, для первого раза очень даже неплохо, — признался он. — Я всё равно не понимаю, как ты это делаешь с таким небольшим запасом ци, но получается — и ладно. Со временем и запас больше станет, и даваться это будет проще.

— Очень хочется верить, — вздохнула я. — Но что-то мне подсказывает, что это всё равно не совсем то, что имеется в виду под техникой давления ци.

— В общем и целом да, — признал Бай Шань. — Ты права. Мне просто было интересно, что у тебя получится.

Я вздохнула и напомнила себе, что это единственный практик под рукой, готовый делиться знаниями, и бить его никак нельзя, даже если очень хочется.

— Но это можно считать, так сказать, подводящим упражнением. У тебя колышек входил в землю рывками, а теперь его надо утопить туда плавно.

— Прямо сейчас? — страдающе уточнила я, увидев, как разнесчастный колышек вытаскивается из земли и встаёт в другое место чуть дальше.

Бай Шань осмотрел меня, потрогал запястье, считывая пульс, и покачал головой.

— Лучше чуть позже, когда восстановишься. А сейчас будет неплохо принять восстанавливающую ванну и съесть что-то питательное, пока внешняя ци в твоём теле не устаканится, став внутренней. Можешь помедитировать, например, для ускорения процесса.

Я кивнула. Помедитировать — это я могу. И ванна… ванна тоже хорошая идея.

В горячей ванне варианты мести за использование моего честного и относительно доброго имени принялись обретать некоторые очертания. Самый простой вариант был — просто прийти и попросить больше так не делать. Что-то мне подсказывало, что меня с такой просьбой просто на смех подымут, и в принципе будут правы. За недоброкачественную рекламу здесь в суд не подашь, как и за нарушение авторских прав. Так что я на самом деле слабо представляла, что можно сделать, чтобы тётка Вэнь перестала использовать моё имя. Оставался вариант позаимствовать чей-то опыт. В голове крутились обрывки сериалов, куски из когда-то прочитанных манг и манхв, и всё это был весьма солидный уровень жестокости — от простого «переломать все кости» до «заключить в бесконечный кошмар с циклами постоянных умираний». Чисто технически я могла реализовать и первый, наверно, если рассуждать гипотетически. Но если примерять реальность, то всё становилось уже не так радужно: я даже рыбу убить не могла! Так что оставался вариант запугать. И уже от этого будем отталкиваться. Оставалось дождаться, когда Сяо Ма раздобудет побольше информации, и потом уже, исходя из неё, организуем тётке настоящий кошмар.

Осталось всего ничего: научиться использовать давление ци и придумать кошмар.

И, как обычно, гладко было на бумаге. Следующие пару дней я направила на освоение техники давления. И что можно было сказать? Я действительно нечто. Забить колышек — пожалуйста, без особых проблем. Теперь даже руки не дрожат, и в глазах не темнеет, а плавно утопить — нет.

Бай Шань ходил вокруг, как лис около курятника, и пытался искренне понять, что же не так, потому что грешить на отсутствие у меня концентрации было сложно — готовлю же я как-то пилюли. Хотя я всё же подозревала, что дело именно в ней, в концентрации проклятой. Потому что в процессе приготовления я думаю о чём угодно, кроме как о приготовлении. Всё получается естественно, как дышать. В общем, приходилось признать, что для освоения некоторых техник мне требуется немало времени и сил. Вот же ж. А я мнила себя величайшим талантом и гением, рождающимся раз в триста лет. Когда я случайно обмолвилась об этом Бай Шаню, он ржал в голос, заявив, что я не талант — я уникум. Нет, это тоже приятно, но немного не так, как гений. Впрочем, я особо не переживала на этот счёт. Уникум, так уникум.

Где-то на третий день попыток освоить давление ци Сяо Ма вернулся из города крайне задумчивый. Кажется, вот у него точно прогресс есть. Причём не только в добыче информации. Если я у Бай Шаня вызывала нездоровый интерес тем, что у меня ничего не получается так, как должно получаться, то Сяо Ма наоборот — тем, что у него получается всё: стойки, удары, связки. Кажется, мелкий был прирождённым мечником, отчего Бай Шань пребывал в некотором раздрае. С одной стороны, брать ученика он не хотел, с другой — ну ведь талант же. Склонность явно налицо. Если мелкий не мог что-то воспроизвести, то это только потому, что в целом его организм к этому был не готов. Он у меня, конечно, отъелся, округлился немного, но последствия длительного истощения и избиений никуда вот так сразу не деваются. Так что неплохо бы его снова к доктору оттащить, посмотреть прогресс во взращивании мальчишки. Или Бай Шаня в принципе хватит? Он регулярно проверял у Сяо Ма пульс, иногда одобрительно кивал, иногда качал головой, но никаких особых рекомендаций не давал, кроме как кормить. А есть Сяо Ма начал много, не так, как после приёма пилюли,