Алхимик. Том 2 - Галина Мерзлякова

на чём-то, но мысли разбегались как тараканы, и ухватить ни одну не получалось. Накатывало состояние апатии, как при усталости. Такое у меня должно было быть, когда я только оказалась в этом теле, но накрыло меня только теперь. Мне казалось, я бегаю по бесконечному кругу, как белка, и если остановлюсь хоть на мгновение, всё рухнет, как карточный домик. А ещё я отчётливо понимала, что этот мир меня меняет, и очень боялась стать такой, как Мяо Мяо, человеком, пренебрегающим человеческими жизнями, потому что могу. Из окна комнаты я видела звёздное небо, по которому растянулось какое-то свечение, напомнившее мне знакомый только по фотографиям Млечный Путь, вот только это был не он. Эх, жаль, не успела посмотреть в реальности.

В какой-то момент, не заметив этого сама, я провалилась в липкий кошмар.

В бесконечном коридоре одинаковых серых хрущёвок, уходящих куда-то за горизонт и сходящихся там в маленькую точку, я медленно шла, периодически натыкаясь на закрытые дверцы, открывать которые не хотелось совершенно. За одной из них была я — обычная офисная сотрудница, типичный «непись», как говорят в играх, — раскладывала бесконечные бумажки по бесконечным папкам и пила бесконечный кофе. Эта «я» даже не отвлеклась на открывшуюся дверь. Я некоторое время смотрела, пытаясь что-то понять, а потом просто закрыла дверь. Если мне хотели показать бессмысленность той жизни, то у них получилось. Вот только я хорошо понимала, что смысл всё-таки был. Просто я не помню какой.

Открыв другую дверь, я увидела огромное количество икринок, которые в какой-то момент начали лопаться, и из них выпрыгивали уменьшенные версии классических гопников в адидасах, кепочках и, сидя на корточках, лузгая семечки, орали «мама, мама, мама» противным писклявым голосом, периодически срываясь басом на сакраментальное: «Семечки есть? А если найду?». Не успела я вглядеться, как поняла, что нахожусь на кухне, где тётка Вэнь — почему-то я была уверена, что это была она — в образе фрекен Бок рубила рыбу и голосом Менделеева заявляла: «Голова и хвост нам не нужны! Но помни: раствор коварен».

А потом рассмеялась, опрыскала себя духами и швырнула тесак в пролетающего мимо в образе Карлсона Бай Шаня — в зелёных шортиках и с пропеллером он смотрелся забавно. Бай Шань ожидаемо увернулся, швырнул в неё палочки благовоний, которые пригвоздили вредную тётку к стене и в тот же момент зажглись, выпуская тонкие струйки фиолетового дыма, превращающиеся в черепа, и посоветовал ей: «Спокойствие, только спокойствие!»

— Да ну вас, — возмутилась я и проснулась.

Чувство было такое, словно по мне проехал танк, а может, даже два, — настолько разбитой я себя чувствовала. Из окна было видно давно вставшее солнце. Может, петуха купить — будет будильником? — мелькнула идея, от которой я поспешила отказаться. Отсутствие будильников — лучшее, что есть в этом мире, так что пернатый мне точно не нужен.

С трудом выскребая себя из кровати, я направилась умываться. В воде отразилась сильно не выспавшаяся я. Кажется, нормально мне поспать всё-таки не удалось. Ну да ладно, думаю, мир это переживёт, а плохое настроение исправит вкусный завтрак и пара медитаций.

К тому же в кошмаре оказалась пара плюсов — он подкинул несколько идей, осталось только придумать, как их воплотить. Практически не позавтракав, я зарылась в книги. В конце концов, попробую найти подходящий для меня вариант благовоний кошмаров, потому что я точно помнила — что-то про них я уже читала. Это может быть неплохим подспорьем в разборках с тёткой Вэнь, потому что не ци единой. И так как, по счастью, рецепт благовоний был из книги в доме, то, скорее всего, у меня будут необходимые ингредиенты. По крайней мере похоже, предыдущий владелец делал запасы исходя из того, что можно будет приготовить любой рецепт хотя бы один раз.

Найдя нужный мне рецепт, я довольно усмехнулась: «Дым принимает приказ, когда в палочке уже нет „тебя“ — одна лишь пустота, готовая обернуться чужим сном. Кошмар встанет перед тем, кто дышит глубоко, как собственная тень в полдень, но защитит от него лишь тот, кто научился не вдыхать, а пропускать мимо». Кажется, это то, что мне нужно. Вот только, как обычно, здесь не было ничего, кроме перечисления ингредиентов. А то, что с ними делать и в какой пропорции класть, предлагалось додуматься самой. Ну ничего, где наша не пропадала?

Для начала следовало убедиться, что у меня есть всё необходимое. И вроде бы находилось, за исключением парочки штук. Ну ничего, что-то я читала про заменяемость ингредиентов. Вот здесь и поэкспериментируем. Ничего же страшного не произойдёт, да? Единственное, что меня смущало, — это количество этих самых ингредиентов. Штук десять набрала. С таким количеством я точно ещё не работала, ну разве только когда борщ варила. Впрочем, прежде чем окончательно заняться благовониями, решила ещё и перегонкой заняться. Ну так, параллельно, всё равно же нужно. Благо сон навеял мысли, что для лучшей очистки начало и конец того, что выливается в процессе перегонки, можно не брать, оставив серединку — она, наверное, будет почище, без примеси всяких масел, которые не улетучились в процессе.

Правда, перегонку надо было улучшать. В той версии, что была у меня, точнее, ту, которую я соорудила буквально на коленке, отделить середину, начало и конец перегона будет достаточно проблематично — открывать, закрывать. Попробуем просто вставить бамбуковую трубку в кувшин, хорошо загерметизировать стыки и использовать такой вариант. Возможно, более примитивный, чем прошлый, но надеюсь, тоже рабочий. Сяо Ма фыркал и возмущался, но терпел мои алкоэксперименты.

Единственная проблема, которая у меня была, на мой взгляд, — это Бай Шань, который ничем не занимался. Нет, я, конечно, понимаю, что есть три вещи, на которые можно бесконечно смотреть: как горит огонь, как течёт вода и как работает кто-то другой — но как же это раздражает кого-то другого. Впрочем, поймав мой недовольный взгляд, Бай Шань быстро перебрался в сторону Сяо Ма, показывая ему какие-то связки, корректируя уже пройденное и вроде бы отработанное, но не переставал поглядывать в мою сторону со сдержанным интересом, не совсем понимая, что я делаю.

Убедившись, что все при деле, я вернулась к попытке изобразить перегонный куб, чувствуя себя тем самым танком, который грязи не боится, потому что мне надо было сделать в горшке дырку, в которую можно вставить полую бамбуковую трубку. После того, как под моими руками треснул и пришёл в негодность второй горшок, Сяо Ма закатил глаза и