Алхимик. Том 2 - Галина Мерзлякова

на грязные разводы и отказалась от такой идеи — стиральной машинки в этом мире пока не изобрели, и каждая новая стирка это отдельная пытка. Так, отвлеклась. Делаем лицо построже и, улыбаясь как Пеннивайз из «Оно», уточняем:

— Вы, кажется, удивлены моему визиту. Неужели не ожидали?

— Да как я могла, старая дура-то, — она неприятно сощурилась и фыркнула, явно имея в виду не то, что говорила. — Где мы, а где великая алхимичка.

Я прищурилась. Тётка удачно начала прибедняться, и заинтересовавшиеся нашей беседой посетители таверны тихонько зашумели в поддержку тётки. Мне было откровенно неприятно находиться в этом месте — множество нетрезвых людей, смотрящих на меня. Вот только дать слабину было невозможно. Свой страх, раздражение и отсутствие чувства безопасности я запихивала подальше. Да, я пошла одна, потому что должна разобраться сама. Вспомнив, как я смотрела на патриарха Фу Дай, изобразила такой же взгляд на раздражающую тётку и поинтересовалась:

— Раз уж ты заговорила о великой алхимичке, то может, надо было думать, когда решила использовать моё имя?

— Так как же без этого? — фыркнула тётка. — Мы люди маленькие, нам бы заработать копеечку малую. От вас, поди, не убудет. Да и мальчонка ваш действительно забегал, раньше вон отец бегал, теперь вот вы.

Толпа, до этого притихшая за моей спиной, захихикала. Мерзко так, подленько, напоминая стаю гиен, которая только и ждёт того, чтобы кинуться.

Я обернулась, осмотрев представителей городского дна, и ударила ци, сохраняя ту спокойную улыбку, что и до этого была у меня на лице.

Народ прибило к полу и столам. Тётка захлёбывалась воздухом, распластавшись у моих ног. Смотрелось отвратительно, и, если подумать, чувствовала я себя не очень хорошо — просто где-то в глубине души царапались въевшиеся в кровь установки: «старших надо уважать» и про «ценность любой жизни».

— Давайте начнём сначала, — предложила я. — Так о чём ты думала, используя моё имя для продажи своего пойла?

Давление ци ослабло, толпа зашушукалась. Кажется, до них начало доходить, что если я была готова выстоять против старейшины секты Фу Дай, значит, я могу найти в себе силы повторить то, что Мяо-Мяо сделала с городом, в масштабе одной таверны. И то, что я вежливая и тихая, редко появляющаяся в городе и не причиняющая проблем, ещё не значит, что у меня нет силы, способной стереть их в порошок с этой маленькой хибаркой вместе и по отдельности.

— Подумаешь, всего-то пару слов и сказала, — старуха, с трудом отскребая себя от пола, кажется, не поняла, что шутки закончились. — Да и вообще, от слов моих вам ни урона никакого, одна только польза. А то без слов моих кто ж вас, тощую да лядащую, замуж возьмёт? Негоже девке дурной одной по лесам сидеть, ей тыл нужен крепкий, мужской, — принялась разглагольствовать тётка. Я, признаюсь, пребывала в некотором офигевании от того, как быстро она перешла от «госпожи алхимички» до «дурной девки», едва ли не в одном предложении! — Так что мы вот тебя возьмём, если приданое принесёшь! Может, даже не наложницей — женой! Хотя женой брать тебя боязно. Сама-то одни кости. Если ты не можешь сына родить, то и зачем бы нужна? Личиком ты, конечно, вышла, да вон седая уже вся, небось старше меня, а всё молодую корчишь. Вот как есть была права практичка: лисица, как есть лисица. Вот придёт мой сынок…

— И что? — перебила я, сумев уловить момент, когда она набирала воздуха, и появился маленький просвет в её словах, а заодно краем глаза наблюдая, как самые умные расползаются подальше. Тихо хлопнула дверь. Кажется, кто-то решил, что связываться с алхимичкой в плохом настроении — это не самое благоразумное. И ну её, эту дурную да лядащую, это ж не обычная баба, которая на мужа как на мир смотрит. Вдруг ещё отравит.

Умных я не задерживала. Глупые начинали перешёптываться и подтягиваться поближе, в полной уверенности, что толпой смогут хоть что-то. А зря. Мягкий сладковатый запах лотоса становился всё сильнее, иногда прорываясь сквозь местную вонь, заставляя кого-то, обладающего более чутким обонянием, чем другие, вздрагивать и смотреть по сторонам, пытаясь понять, что же он учуял. Да и не следовало забывать про то, что алхимия — это не только благовония да разные пилюли с эликсирами, это ещё и яды. Да, рецептов ядов в моих книгах я нашла не так уж и много, но ведь нашла же, и даже кое-что сварила. Впрочем, что-то мне подсказывало, для этого сброда мне хватит давления ци или духовного огня. У них точно нет артефактной вышивки.

На мой вопрос тётка не нашлась что ответить, да и не нужно это было, так как появилось новое действующее лицо. Откуда-то с кухни, пошатываясь из стороны в сторону, вышел бугай, которому своими габаритами позавидовал бы медведь. Вот только смотрел этот медведь на меня своими пьяными зенками так, словно я уже была его супругой со всеми вытекающими последствиями.

— О, госпожа-алхимичка пришла. Сама, — он расхохотался грудным басом и довольно улыбнулся, обнажив гнилые зубы. — Щас мы жёночку научим свекровь уважать…

Он же, кажется, императорский экзамен сдавать собирался. А учёные внешнему виду много внимания уделяют. А тут — гнилые зубы да засаленная одежда. Мерзко. Я брезгливо скривилась.

Медведю такое пренебрежение явно не понравилось — он уже на полном серьёзе считал меня своей женой и собирался разобраться с неповиновением так, как умел: кулаками. Тоже мне, блин, учёный-конфуцианец!

Я снова прижала их давлением ци к полу, и чуть склонив голову, наблюдала, как этот медведь хочет барахтаться, но не может. Я прищурилась и улыбнулась.

— Кого и чему мы научим? — уточнила максимально спокойным голосом, хотя в груди клокотало от раздражения.

Вторая волна умных рванула к двери, как только давление ци ослабло.

— Госпожу-алхимичку, — насупился медведь, откашлявшись и приобретая сразу некоторые манеры. Вот что удушающие приёмы делают! Как благоприятно влияют на восприятие! — Что ж вас, матушка не учила почтению к старшим? Великий учитель Ли Юаньфу говорил: «Бамбук чтит корень, даже став выше небес. Человек, забывший старших — тростник на ветру: сломается, не устояв».

— Великий учитель Ли Юаньфу мудр, — согласилась я, — вот только чьих старших — я забыла… И да…

Медведя придавило выборочно — и, кажется, я немного перестаралась, он, похоже, задыхаться стал. Так, надо дать ему воздуха. Убивать его