Легендарный Повар 2 - Гриша Гремлинов

— Рассказывай, — коротко бросил Сметанников, глядя на меня.

Моя история не заняла много времени. Упомянул долги деда, разведчиков князя, что собираюсь восстанавливать трактир. Не забыл сказать и про лесную тропу, через которую товар возить можно. Я старался быть предельно честным, впрочем, не в ущерб своим интересам.

Сметанников слушал молча не перебивая. Матвей хмурился и время от времени посматривал на своего друга, проверяя, согласен ли тот, и не соврал ли я. Когда я рассказ подошёл к концу, в комнате повисла тишина.

— Значит, хочешь молоко, — медленно проговорил Сметанников. — И готов платить за него серебром.

— Готов, — подтвердил я.

— А с князем что?

— А с князем мы будем воевать, — ответил я. — Не мечами, так торговлей. Он душит всех, кто не соглашается работать на него. Дотягивается до одиночек, душит их и забирает всё. Надо сделать так, что все они встали на ноги без его помощи. Бороться практически его же методами. И когда он обо всём узнает, будет уже поздно, и с вами, нами, — я выделил последнее слово, — ему придётся считаться.

Матвей вдруг коротко усмехнулся, на мой взгляд даже искренне.

— А ты, Винтер, не из робких, — сказал он. — Степан, ты слышал? Этот парень хочет воевать с князем через молоко.

Сметанников ничего не ответил, только смотрел на меня долгим взглядом, взвешивая свои мысли на невидимых весах. За это время Бекон всячески показывал, что ему всё равно, зевал во всю челюсть и даже игриво стукнул меня лапой.

— Ты что думаешь? — спросил молочник у друга.

— А что тут думать? — пожал плечами Матверй. — Терять нам всё равно нечего. Если парень берётся организовать доставку и платит живыми деньгами, почему нет? Молоко у тебя есть, коровы доятся, доярка вон осталась. Конечно, одного трактира для восстановления всей фермы мало, но кто знает, что у этого парня за пазухой? А князь… — он сплюнул в сердцах, — князь пусть подавится своими пошлинами.

Сметанников медленно кивнул. На его лице вместо обречённости я увидел мрачную решимость.

— Ладно, Винтер, — сказал он. — Будем работать. Но условия такие: платишь за молоко каждую неделю, без задержек. И если князь узнает и начнёт давить на меня, ты не бросаешь меня одного. Ударим по рукам?

— Ударим, — я протянул ему руку.

Его шершавая ладонь сжала мою с неожиданной силой. Он всё ещё был слаб после побоев, но хватка у этого человека осталась железной.

— И ещё одно, — добавил Сметанников, разжимая пальцы и снова откидываясь к стене. — Думаю, кроме продуктов, тебе нужны и сведения. Так что слушай.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил глуше:

— Князь не просто так хочет отобрать у меня ферму, как, думаю, и трактир твоего деда, да и остальные хозяйства вокруг тракта.

Я насторожился. Бекон на подоконнике перестал зевать и навострил уши.

— Пока меня избивали, двое наёмников успевали ещё и трепаться, — произнёс Сметанников, и каждое слово давалось ему с трудом. — Они думали, что я уже отключился. И один сказал другому: «Хозяин говорит, под этими землями что-то есть, поэтому он и хочет собрать все участки в один кулак. А этот всё никак не хочет отдавать». Я тогда не понял, о чём речь, а потом, когда ушли, стал думать.

Он подался вперёд и понизил голос.

— Мой отец, когда ещё жив был, рассказывал, что в старину здесь не леса были, а совсем другое. Говорил, под землёй ходы, старые, ещё до людей, и в них что-то спрятано. Я всегда думал, это сказки. А теперь… теперь не знаю.

Я молчал, переваривая услышанное. Старые магические артефакты? Тайные ходы? В голове всплыла чёрная поляна, углубление в центре, которое оставил какой-то неизвестный предмет. Линелия говорила, что это магия древних, пробудившаяся от долгого сна. А теперь выясняется, что князь знает об этом — и не просто знает, а охотится за тем, что скрыто под землёй.

— Вы кому-нибудь ещё об этом говорили? — спросил я.

— Никому, — покачал головой Сметанников. — Вы узнали об этом первыми.

— И правильно, — кивнул я. — Потому что, если князь узнает, что вы в курсе его планов, он не ограничится избиением.

Матвей, который всё это время молча слушал, вдруг нахмурился:

— Ты думаешь, у него хватит смелости на большее?

— У него хватило смелости убить моего деда, — ответил я ровно. — Думаю, хватит на всё.

В комнате снова повисла тишина. Слышно было только, как за окном перекликаются птицы да где-то в коровнике мычат коровы. Бекон, который до этого лежал на подоконнике, вдруг спрыгнул на пол, подошёл к Сметанникову и потёрся о его ногу, словно морально желая его поддержать. Молочник удивлённо погладил кота по рыжей голове, и его напряжённые плечи чуть расслабились.

— Ладно, — сказал я, прерывая молчание. — Сейчас главное — вывезти первую партию молока, пока князь не опомнился. Матвей, у вас лошади устали, вам нужно отдохнуть. Сколько у нас времени, пока вышибалы не вернутся?

— Дня два, может, три, — ответил Сметанников. — После того, что они устроили, они уверены, что я сломаюсь и уеду. Сначала будут ждать вестей от своих соглядатаев, а когда поймут, что я никуда не делся, придут снова.

— Значит, времени мало. Я сейчас вернусь в трактир и пришлю Фёдора, моего минотавра. Он знает лес. Вместе с Марфой вы загрузите молоко, и он отвезёт его в «Сытый Вепрь» тропами, которые покажет дриада. А я займусь другими делами и поиском других поставщиков. Если за два дня управимся, у нас будет фора.

Сметанников кивнул, и я увидел, что он снова становится самим собой. Матвей одобрительно хмыкнул и поднялся с табурета.

— Я пока распрягу лошадей и разберу мешки, — сказал он. — Там кроме зерна, ещё кое-что есть. Немного, но для начала сгодится.

— Я помогу, — сказал я.

Мы вышли во двор. Пока Матвей возился с упряжью, я перетаскал мешки в амбар. Затем мы вдвоём погрузили в телегу два бидона молока — первый взнос Сметанникова, который я решил забрать, не дожидаясь Фёдора.

Матвей, закончив, сунул мне в руки небольшой мешочек с творогом собственного приготовления.

— Домашний,